Дома Фил в сотый раз проговаривает наш план. Встреча пройдет под виадуком на левом берегу реки поздним вечером. Чтобы не вызвать подозрений, я приду на место ранним утром и установлю камеру. Затем у нас с Мари будет достаточно времени, чтобы проверить, все ли хорошо работает. Ну а потом… Останется лишь надеяться.
В день икс Мари просит подождать ее у перекрестка неподалеку от дома Фила. На часах еще нет даже шести утра, а я уже стою под фонарем. Вокруг ни души, и я отчетливо слышу, как внутри, точно таймер на бомбе, щелкает нетерпение.
Я жду, что подруга приедет на такси, но передо мной останавливается темно-зеленая машина. И за рулем – Мари.
– Запрыгивай, – она наклоняется и открывает для меня переднюю дверцу.
Сажусь в машину и, пока пристегиваюсь, удивленно осматриваюсь. Машина выглядит обжитой: красивые пушистые чехлы на сиденьях явно не новые. Яблочный ароматизатор, подвешенный на зеркале, уже почти закончился.
– Чья это машина?
– Моей мамы. – Мари трогается с места, а навигатор, включенный на телефоне, диктует, куда теперь поворачивать. – За хорошую учебу разрешила пользоваться. Поздравлять не стоит, потому что эта прелесть – до первой четверки.
Жизнь меняется, но одно остается прежним – жесткий контроль, которым родители окружили Мари.
В машине играет приятная попсовая музыка. Мы обе знаем эти песни наизусть, но никто из нас не подпевает и даже не пританцовывает плечами. Мари напряженно следит за дорогой, а я то и дело оборачиваюсь и смотрю в зеркала заднего вида. Ужасно боюсь, что за нами может быть слежка, но вокруг по-прежнему никого. Лишь один раз нам навстречу выезжает какой-то автобус, но быстро скрывается за поворотом.
– Твои родители ничего не скажут, что ты так рано из дома ушла?
– Я соврала, что у нас с семи утра самоподготовка по анатомии. Ну типа время, чтобы препараты посмотреть, а то их потом на пары заберут.
– Умно.
– А то.
Мари рассказывает о родителях, о том, как они контролируют ее оценки, а иногда даже домашние задания.
– Они даже не понимают в этом ничего, но постоянно берут мои тетради и смотрят, пишу ли я конспекты. Недавно мама устроила скандал, потому что у меня мало записей по экономике. По экономике, Гель!
– Это предмет для галочки. Даже преподам его вести лень.
– А я о чем? Это бред. Издевательство!
Она жалуется на родных, но между строк все равно читаю, что делает Мари это лишь для того, чтобы отвлечь меня. Нам обеим страшно. Я до конца не уверена, что все получится. А даже если запись будет у нас… Что дальше?
Но я видела, как светились надеждой глаза Фила, когда я рассказала о плане. Этот свет – единственная соломинка, за которую хватаюсь изо всех сил.
Если он верит в эту задумку, то и я буду.
Мари останавливает машину на обочине у самого въезда на виадук. Можно было бы заехать под мост, но я боюсь действовать столь открыто. Снег под конец февраля почти везде притоптан. Никто и не заметит наши с Мари следы среди десятков таких же на сером примятом снегу. Но вот полосы от колес пропустить мимо глаз невозможно.
Судя по всему, под виадуком редко бывает безлюдно. Снег здесь грязный, с кучей следов. Тут и там валяются пустые бутылки, какие-то тряпки. Мари имитирует звук рвоты, когда замечает желтые пятна на снегу.
– Давай сделаем все побыстрее и свалим. Тут мерзко… и воняет.
Нам требуется минут пятнадцать, чтобы найти хорошее место для камеры. В итоге мы заталкиваем ее в трещину в колонне. Вроде неплохо. Обзор должен быть хороший. А если не знать, что в небольшом углублении что-то спрятано, то и не заметишь никогда.
– Так. Давай проверим, как работает, – отряхиваю руки я.
– В темноте ничего не будет видно. Давай я буду смотреть, а ты махни фонариком на телефоне.
Мари включает программу, где пока на экране видны лишь наши нечеткие силуэты. Под виадук дотягивается совсем мало света от фонарей.
– Я оставила телефон в машине.
– Ой-й, пошли тогда быстрее за ним. Спустимся еще.
Мы оставляем камеру и уходим по той же тропе, по которой пришли. И как только приближаемся к машине, я понимаю, что что-то не так. Телефон, который оставила на кресле, разрывается от звонка. А когда сажусь в авто и беру смартфон в руки, понимаю, что пропустила семь звонков от Фила.
– Да?
– Где ты сейчас? – торопливо спрашивает Фил. Судя по шуму ветра, он на улице.
– У виадука. В машине с Мари.
Она обеспокоенно смотрит на меня, положив руки на руль.
– Уезжайте оттуда. Быстро!
Мари не ждет моего указа. Даже без громкой связи услышав слова Фила, тут же заводит машину и трогается с места.
– В чем дело? Мы еще толком камеру не проверили.
– Забей! Просто уходите, ясно? Дыбенко перенес встречу. Он будет у виадука меньше чем через час.
Мари разворачивает машину, и мы едем обратно в центр. Она жестом просит меня пристегнуться. Зажимаю телефон между ухом и плечом и спрашиваю:
– А ты?
– Я буду там вместе с ним.
– Все еще не понимаю зачем… Ты не из его приближенного круга.
– Демонстрация силы, Ангел. Он хочет, чтобы я видел все, но ничего не мог с этим сделать.
Светает.
