Весь мой рассказ она слушала молча. Ни разу не обвинила ни меня, ни Фила, хотя поначалу, когда я только сказала про то, что он вор, было в ее глазах что-то колючее. «Я же говорила!» – явно собиралась выпалить она, но сдержалась. И чем больше я рассказывала, тем слабее становился гневный огонь в зеленых глазах.
– Мне жаль вас обоих, – вздыхает она, понурив голову. – У Фила не было выбора, а ты… ты просто влюбленная дурочка. Ума не приложу, что теперь делать.
Она опирается локтями о стол и принимается массировать виски.
– Твои родители ведь ничего не знают, да?
– Теперь обо всем знаешь только ты.
Она шумно втягивает воздух и роняет под нос такое отборное ругательство, что даже ушам не верю.
– Ты же понимаешь, в какой глубокой заднице оказалась? Я, честно, не представляю, как вам с Филом или хотя бы тебе выбраться из нее.
– Я не оставлю Фила в беде.
– Да уж. Это я уже поняла… Но твои родители? Ты подумала, что с ними станет, если однажды этот ваш Дыбенко решит, что наигрался? Каково им будет подавать в розыск, клеить объявления с твоими фото или и вовсе опознавать тело по кусочкам, которые выловят из реки?
Удар сердца звенит в ушах тревожным гонгом. Я слишком ярко представляю эту картину. Хочу пуститься в споры, сказать, что Дыбенко не тронет меня. Но он уже приставлял нож к моему горлу. Если Фил оступится, Дыбенко убьет меня, чтобы окончательно его растоптать.
Я зачем-то представляю Фила в тот момент, когда он узнает о моей смерти. Или вовсе видит ее своими глазами. Картинка осколком впивается между ребер, а воображение проворачивает его с каждой новой деталью: кровь, крик, слезы…
– В конце этой недели у Дыбенко сделка, – не своим голосом, слишком серьезным и блеклым, говорю я. – Потому я и просила у Алана контакты человека, который торгует мини-камерами.
– Самоубийство. Фил знает, что ты придумала очередной план приближения собственной смерти?
– Он знает и одобрил его, потому что сама я на той встрече присутствовать не буду. Камера на то и мини – ее никто не заметит, а картинка будет передаваться на назначенное устройство.
– Хочешь приехать заранее и оставить камеру в укромном месте? Не боишься, что камера разрядится, если установить ее слишком рано? А если прийти близко к назначенному часу, можешь попасться. И тогда точно впору писать завещание.
Игнорирую мрачное замечание и делюсь тем, что уже успела узнать:
– Некоторые камеры держат заряд около суток. Этого вполне хватит.
– В этом нужна моя помощь? Хочешь, чтобы поехала с тобой в оговоренное место и разместила камеру?
– Нет, я сделаю это сама, пока Фил будет с Дыбенко. От тебя требуется помощь с оборудованием. Ну и резервную копию видео сохрани у себя. На всякий случай.
Мари нервно смеется и откидывается на спинку стула. Пара давно началась, но мы обе и не думаем уходить из библиотеки.
– Ты неадекватная. В курсе?
С вялой улыбкой развожу руками.
– Геля, если вы с камерой запалитесь, это конец. Да и что вы собираетесь делать с видео? Вы ведь уже писали заявления. Где они теперь?
– Фил сказал, что с видео у нас больше шансов. Я верю ему.
Мари обреченно качает головой. Она выглядит так, будто уже сдалась. Но я не хочу опускать руки. Пока есть надежда, я буду хвататься за нее, даже если риск слишком велик.
– Ты не знаешь, каково это – жить в вечном страхе. Каково быть причастным к бизнесу, который калечит чужие жизни, но не иметь возможности сбежать. Мне больно смотреть на Фила. Каждый раз, когда он возвращается после доставок, я вижу, о чем он думает. Мари, он разносит смерть, которая сгубила его семью. Парень, который потерял из-за наркоты все, вынужден толкать ее другим.
– И ты думаешь, что способна положить всему конец? Простая девчонка против криминальных дядек с пушками?
– Как написано на входе на кафедру латыни, Dum spiro spero.
– Пока дышу, надеюсь? Выпендрежница, – хохочет Мари. Она поднимается из-за стола и вдруг протягивает мне руку: – Что ж, Ангелок, пойдем вместе выбивать из Алана контакты продавца. Сомневаюсь, что много кто торгует такой дичью, так что ссылка нам позарез нужна.
Удивленно моргаю, но все же крепко хватаюсь за протянутую руку.
– Значит, ты со мной?
– Не задавай тупых вопросов. Я хотя бы раз отказывалась помочь надрать кому-то зад?
Я обнимаю подругу, и она смеется. На душе становится тепло, но беспокойство свинцовой тучей кружит рядом. Оно давно впиталось в мою собственную тень.
У нас есть несколько дней, чтобы подготовиться.
Вместе с Мари мы все-таки выбиваем из Алана информацию о продавце, с которым связываемся в тот же день. Мини-камера – крохотная бусинка объектива, пара проводов, приемник сигнала и батарея. Всего ничего, а стоит недешево.
Мари пытается сбить цену, но продавец, с которым встречаемся в его авто, непреклонен. Нам поясняют, как работает эта вещичка, и позволяют проверить ее в деле. Меня устраивают и звук, и качество картинки. Только цена кусается. Однако деваться некуда. Я меняю все карманные деньги на камеру, и мы уходим.
