Мари останавливает машину у корпуса нашего универа, но на первую пару мы не идем. Подруга ставит телефон на подставку на приборную панель. Программа, в которую транслируются изображение и звук с камеры, включена. Мы напряженно смотрим на экран, ожидая и боясь того момента, когда на темном прямоугольнике покажутся изменения. Пока что там все тот же пейзаж: колонны, кусочек реки, спящей под талым льдом, и пустой берег под мостом.
– Интересно, почему этот ваш Стыдобенко перенес встречу? Почуял, что у него в команде есть крыса?
– Сомневаюсь, что дело в этом. Дыбенко уверен, что выстроил для себя щит из правильных людей. Он не сомневается в своей неприкосновенности. Даже если у него есть подозрения, что Фил что-то задумал, Дыбенко только посмеется над нашим планом.
– Очень радужные перспективы вырисовываются. – Мари поглядывает на студентов, что бегут в корпус к первой паре.
Вижу, что ей не по себе, но и уходить она не собирается. Я уже предлагала оставить меня в машине одну. Мари не согласилась.
– Ты уверена, что наш риск – не пустой? Уверена, что от видео будет толк?
И тут картинка на экране телефона меняется. Позабыв про безрадостную беседу, мы обе подаемся вперед и едва не стукаемся лбами. Вглядываемся в экран, на котором отчетливо видны лица всех, кто пришел на сделку. А их около десяти, включая Фила, который стоит слева и чуть спереди от Стаса.
– Твою ма-ать, – протягивает Мари. – Я думала, такое только во всяких боевичках бывает… Ты посмотри, у них пушки!
Лучше бы она мне этого не говорила. Теперь я только и могу, что смотреть на мужланов, стоящих напротив Фила, и следить за каждым их крохотным движением.
Если начнется потасовка, то Фил пострадает одним из первых.
За грохотом сердца пропускаю все, что говорит Дыбенко и его поставщик. Улавливаю суть лишь в общих деталях, но смотрю только на Фила.
– Мы выбрали хорошее место для камеры, – подбадривает Мари. – Видно все идеально. И звук безупречный. Каждый шорох слышу.
– Запись идет?
– Конечно.
Я киваю и продолжаю взглядом впиваться в экран. Так проходят ужасные двадцать минут. Каждую секунду я боюсь, что все пойдет крахом. Я будто смотрю триллер и ожидаю, что именно сейчас напряжение получит развязку – кто-то сорвется и выстрелит. Черные чемоданы, забитые пакетиками с порошком и таблетками, зальет кровью. Тела начнут падать одно за другим…
Но вот я моргаю, и все оказывается кончено.
Дыбенко пожимает руку незнакомому мужчине. Их помощники обмениваются чемоданами, а потом все расходятся. На экране снова пустой берег в рассветных лучах.
– Получилось, – выдыхает Мари со счастливой улыбкой. – Получилось!
Она накидывается на меня с объятиями, на которые не сразу отвечаю. Все еще не верю, что у нас вышло.
Все еще не знаю, что делать дальше.
Не успеваю переступить порог и запереть дверь, а Фил уже ловит меня в объятия. Бормочет мне в макушку, как любит меня, как рад, что я в порядке, что все получилось. Не снимая куртки, обвиваю его руками и целую-целую щеки, скулы, его пальцы, что переплетаются с моими.
– Мари сбросила мне видео и сохранила копии у себя. Но что дальше?
– Не думай об этом сейчас, ладно? Давай просто проведем этот вечер вместе. В последнее время так мало хорошего случается.
– Ты прав. Просто я так боюсь…
– Тсс. Я же с тобой. Сейчас все хорошо. Разувайся и проходи. Я приготовил ужин.
Чешу Пломбира за ухом и иду переодеваться. С кухни приятно пахнет запеченной картошкой, которую Фил раскладывает по тарелкам, когда сажусь за стол. Он наливает нам чай и опускается рядом.
Пока мы едим, мой телефон разрывается от уведомлений. Игнорирую их, но Фил подает мне смартфон и говорит:
– Глянь, что там. Вдруг что-то важное?
Смотрю на экран и сразу вижу сообщение от Татьяны. Мой редактор снова обеспокоен тем, что не появляюсь на публике. А ведь сейчас у Лины Ринг время серьезного подъема. Самый хороший шанс, чтобы выступить где-то, заявить о себе и поднять охваты.
– Редактор. Зовет выступить на книжном фестивале в начале марта.
Переворачиваю телефон экраном вниз, но Фил останавливает меня одним лишь взглядом.
– Ангел, но ты ведь всегда хотела этого.
– Я хотела, чтобы моя книга нашла новых читателей, которые ее полюбят. Любят ли они меня – без разницы.
Мари бы сказала, что я упускаю неимоверно крутой шанс пиара. Презентации нужны, в первую очередь, чтобы заявить о книгах, привлечь читателей. Понимаю это, но сейчас у меня нет сил работать на продажи.
– Ты лукавишь. – Фил откладывает вилку и подпирает ладонью подбородок, глядя на меня с озорством. – Ангелина, я уже знаю, что ты не так проста! Книги – это твой голос. Позволь новым людям его услышать.
Что-то подобное я уже слышала, когда готовилась к декабрьскому конкурсу. Тогда преподавательница всеми силами пыталась превратить мое выступление в нудную лекцию о цели и предназначении.
До сих пор вспоминаю с раздражением.
Может, потому что так и не поняла, в чем моя «высшая литературная цель»? Есть ли она у меня? Я пишу только для себя или?..
– Соглашайся, Ангел.
– Ты думаешь, стоит?
– Знаю.
