По коже пробегают мурашки, когда осознаю, что зрителей стало будто бы больше. И все они направили камеры на сцену. Все они поддерживают нас и сделают все, чтобы помочь.
Дыбенко может купить хоть целую армию, но волна, которую мы сегодня поднимем, снесет каждого продажного бойца.
– Дыбенко и его люди будут пытаться замять правду, но вы теперь все видели и знаете. Позвольте узнать и другим! Вместе мы справимся. Мы заставим злодеев заплатить по счетам!
Зал взрывается аплодисментами. Я вижу вспышки камер и искры улыбок, но сама едва могу стоять на ногах. Рядом со мной аплодируют Мари, Богдан и Даша, а я чувствую себя так, будто меня огрели по голове бревном.
Только и могу, что шарить взглядом по толпе и искать Фила, которого там уже нет.
Он ждет меня на улице. Сколько времени он провел у входа, пока продиралась туда сквозь всех, кто жаждал фото или автограф? Мари пыталась намекнуть собравшимся, что мне сейчас не до подписи книжек. Но как могу оттолкнуть тех, кому доверила собственную жизнь? Ведь, если план прогорит, мне не сносить головы.
Опасность была еще одним моим аргументом, когда пыталась отговорить Фила. Но он железно уверен, что все получится. Теперь вижу – почему.
Новость разносится моментально. Телефон взрывается от уведомлений и отметок, а вокруг только и слышу, что разговоры о Дыбенко. И это лишь начало. Мы не позволим этой волне опасть.
– Мари, мне страшно, – говорю в гардеробе, надевая куртку. – Что, если полиция будет медлить? У Дыбенко везде свои люди…
– Ты привлекла много внимания. Трогать тебя сейчас – слишком опасно, – успокаивает она, но в глаза не смотрит.
– А Фил?
– Я уверена, у него есть план.
Я выхожу из здания, где проходит фестиваль, и у дверей встречаю Фила. Мари, Богдан и Даша не следуют за мной, и мы с Филом остаемся наедине. Настолько, насколько это возможно на оживленной вечерней улице.
– Ты поступила правильно.
Он поправляет мою шапку, а я любуюсь им. Восхищаюсь, как искусным клинком, который вот-вот вонзится в мое сердце.
– Я думала, ты ушел. Совсем. Когда не увидела тебя в зале, решила, что то была наша последняя встреча.
– Не хотел, чтобы тебя видели с «парнем с видео». Но я не оставил бы тебя сейчас одну.
– Но скоро это изменится. Так?
– Ангел…
Тающий снег хлюпает под ногами. Вокруг лужи, грязь и слякоть, и это точное отражение того, что сейчас творится у меня в душе.
Мы заходим в незнакомый двор, и я прошу Фила остановиться. Эмоции больше не хотят сидеть под замком. Пока я стояла под объективами камер, держа в руках микрофон, все казалось лишь сном. Я точно наблюдала за собой со стороны. Не было ощущения реальности, но теперь оно нахлынуло, как цунами.
– Я подставила тебя, – первый всхлип рвет горло. Я так старалась его сдержать! – Теперь до тебя доберутся… Стас или закон. Я подставила тебя. Я!
Он отводит меня к лавке у чужого подъезда, усаживает на нее, а сам опускается на корточки. Гладит мои мокрые щеки, по которым слезы льются теперь уже ручьями.
– Это конец, Фил? Что будет дальше?
– С тобой все будет хорошо.
– А с нами?!
Пока содрогаюсь в рыданиях, Фил что-то делает в телефоне. Размазываю слезы и косметику по лицу. Задыхаюсь от рыданий, но все равно лепечу:
– Они заберут тебя у меня. Заберут…
– Ангел, пожалуйста…
– Стас убьет тебя.
– Нет.
– Если не убьет, то ты сядешь, Фил.
Он молчит, и тишина режет по живому.
– Ты знал, что так будет? Конечно, ты знал. Я ненавижу себя за то, что помогла!
– Ненавидишь? За то, что спасешь десятки или даже сотни жизней? Ты видела, что сейчас творится в интернете?
Мотаю головой и впускаю в дрожащую грудь глубокий вдох. Воздух уже пахнет весной. Раньше я любила это время года. Мне казалось, что весна – это всегда новое начало. Но я не хочу делать шаг в это будущее, если рядом не будет шагать Фил.
– А я вот видел. Пока ждал тебя, видео на некоторых каналах уже набрали сотни тысяч просмотров.
– Как?..
– Какой-то новостной паблик разместил репост, так что дело сделано. Общественность недовольна. Теперь Дыбенко не отвертится.
– А ты?
Он недоуменно наклоняет голову, и я повторяю вопрос:
– А ты, Фил? Что будет с тобой? Если ты поможешь следствию, если дашь показания, наймешь адвоката…
Он прерывает мою истерику всего лишь поцелуем. Его губы нежные и горячие, влажные и соленые от слез. Фил, сидя передо мной на коленях, обнимает меня за талию, а я обвиваю руками его шею. Мы оба дрожим, и дело вовсе не в промозглом мартовском ветре.
Цепляюсь за Фила так же крепко, как за призрачную надежду на счастливый финал. Он же обнимает меня робко и смиренно, будто уже знает – жирная точка в нашей истории совсем близко.
Я отстраняюсь от Фила, когда перед глазами мелькает свет фар. Казалось бы, чего такого? Просто машина въехала во двор. Но сейчас весь мир ощущается как нечто враждебное.
Фил оборачивается и встает, и моя тревога только нарастает. Тоже подскакиваю на ноги и цепляюсь за руку Фила.
Еще не вижу, что за машина едет по двору, но боюсь, что это полицейский автомобиль. Меня даже не особо заботит, что мигалок нет, мне просто страшно.
«Не отнимайте его у меня!» – звенит в голове.
