– Мы справимся, – в очередной раз заверяет он, но я слабо в это верю.
В любом случае этот вечер кончится трагедией, получится у нас или нет.
Он видит, что на мне лица нет, и отводит в сторонку. Мари же делает вид, что очень увлеченно рассматривает книги на прилавке. Мы останавливаемся с Филом у стены, подальше от людных пятачков. Он заглядывает мне в глаза, и я вижу, что он испытывает все то же, что и я.
– Мне тоже страшно, – говорит он, однако легче от этого не становится. – Но я знаю, что так будет правильно. Это освободит нас всех.
Я столько раз слышала эти слова, столько слез пролила, что теперь на них просто не остается сил. Касаюсь лица Фила кончиками пальцев и веду ими от виска до подбородка. В эти мгновения высекаю в памяти его лицо, стараясь запомнить в мельчайших деталях: родинки, реснички, золотые лучики в карих глазах и даже крохотные морщинки.
Это все останется со мной, в моем сердце, которое навеки отдано Филу.
– Ты не передумал? Это действительно то, чего хочешь?
Он тяжело сглатывает и кивает. В этот момент я наконец-то понимаю, ради чего пишу и зачем мне нужен этот «голос».
– Пролей свой свет на правду, Ангел. Сейчас только тебе это под силу.
Я со стороны наблюдаю, как у главной сцены собираются сотни читателей. Они рассаживаются по амфитеатру из лавочек, у многих замечаю свою книгу. Принесли на подпись. До начала встречи остается еще минут десять, а народ все прибывает. Места кончаются, и многие остаются стоять.
В другой день я бы задалась вопросом – они пришли из-за моего творчества или из-за скандала с Алекс Шторм? Сколько из них ненавидели меня еще пару месяцев назад? Но сейчас я молюсь, чтобы зрителей было как можно больше. И вовсе не для того, чтобы потешить свое эго…
Стою неподалеку от сцены, где суетятся Мари и Богдан. Не знаю, как она уговорила его настолько влиться в процесс и помогать, но благодарна им обоим. Когда все кончится, нужно будет найти в себе силы, чтобы поговорить.
А сейчас все мои мысли крутятся вокруг Фила. К нему же тянется взгляд.
Он сидит в первом ряду и, кажется, совсем не нервничает. Но я хорошо изучила его и вижу, как крепко переплетены в замок пальцы, как напряжены худые плечи. Он ловит мой взгляд и цепко держит его, пока первая не опускаю глаза.
Должна ли я сделать то, о чем Фил просит? Может, еще не поздно передумать?
Краем глаза вижу, как Мари подбегает к ведущей. Указывает на меня и что-то тараторит. Ведущая вопросительно смотрит на меня, и я киваю.
Все верно. Это еще один шаг нашего плана. Мари будет вести встречу со мной. Никаких посторонних не сцене быть не должно.
Меня мутит, когда кто-то касается моего плеча и мягко напоминает:
– Начинаем через пару минут.
Дрожащими руками поправляю несуществующие складки на юбке. Комок слез в горле мешает дышать. Хочется упасть на колени и разреветься в голос.
Не хочу, не хочу, не хочу!
Телефон вибрирует, а на экране загорается сообщение от Фила: «
Исполню просьбу – предам себя. Упущу шанс пролить свет на правду – предам Фила.
– Дорогие гости нашего фестиваля! – раздается из колонок, и мое сердце падает в пятки.
Времени на раздумья больше не осталось.
Ведущая от фестиваля зачитывает вступительную речь, а рядом с ней уже стоит Мари. Ждет, когда микрофон перейдет к ней.
– Вы все ждали этого момента! Впервые после выхода книги Лина Ринг выступает на публике! Вы знаете ее роман «Магический дебют»?
Зрители хлопают и поднимают свои экземпляры бумажной книги. Все же не могу сдержать слабую улыбку. Если бы бабушка сейчас была здесь, она бы гордилась мной.
А еще она всегда уважала силу, смелость и жертвенность. И она бы ни за что не одобрила мое желание сбежать, поджав хвост, когда Фил ждет от меня помощи.
«Все эти люди готовы слушать тебя. Так покажи, что этот дар дан тебе не просто так».
Даже не знаю, чей голос звучит в голове. Мой или бабушкин? Но, когда поднимаюсь на сцену, решение уже принято, и ничто не способно его изменить.
Вокруг рукоплещет огромная толпа. Кажется, сюда стянулись все гости фестиваля. Их голоса эхом отражаются от высокого стеклянного потолка, а аплодисменты заглушают даже мое приветствие.
Даю зрителям время на аплодисменты, кручу в руках микрофон, а сама смотрю лишь на Фила. Он ласково улыбается и кивает.
Колючее осознание – я стала известной ради этого судьбоносного момента – отзывается в груди ужасной болью.
– Дорогие друзья, – собственный голос, десятикратно усиленный колонками, кажется чужим, – рада видеть всех вас здесь. Многие лица мне уже знакомы…
Улыбаюсь Даше и ее подругам, подольше задерживаю взгляд на Богдане. Он выдерживает мой взор и наконец улыбается в ответ.
– Знаю, вы собрались здесь, чтобы послушать о моем творческом пути, узнать, как попасть в издательство, раскрутиться и выжить после скандала с топовым автором.
Зрители смеются. Хорошо. Мне важно, чтобы они были расположены ко мне. Иначе ничего не выйдет.
