– Но сегодня мы поговорим кое о чем более важном, нежели книжки и популярность. Однако, прежде чем мы начнем, я попрошу всех вас включить камеры. Снимайте видео, запускайте трансляции. То, что вы увидите сейчас, не покажут по телевизору.
Вот и все. Теперь обратной дороги нет.
По лицам собравшихся вижу, что многие в недоумении. В воздухе повисают невысказанные вопросы, но зрители один за другим делают то, о чем попросила. Даже Фил поднимает телефон и поджимает губы в подобии улыбки.
Дурак. Дурак, который шикарно нарядился на собственную казнь.
– Прямо сейчас моя жизнь в опасности. И жизни некоторых из вас – тоже. Мы привыкли полагаться на закон и правосудие, но не все перед его лицом одинаково равны.
К сцене подходит Богдан и включает портативный проектор. Он кивает мне, и я благодарно улыбаюсь. Значит, он тоже обо всем знает? Вижу, что ведущая от фестиваля и несколько организаторов о чем-то встревоженно переговариваются. Нужно ускоряться.
– Внимание на экран! – объявляет Мари, и мы обе расходимся, чтобы не закрывать полотно, на которое транслируются кадры с мини-камеры.
– Это Станислав Игоревич Дыбенко. Кто-то может знать его как успешного бизнесмена и спонсора, который поддерживает больницы и центры реабилитации. Но на деле…
В этот момент люди на видео достают оружие, их спор становится горячее. Мы специально не вырезали звук, хотя в нем полно грязных словечек, за который нас моментально вышвырнут не только со сцены, но и с фестиваля. Но в звуке – вся суть.
Мы с Мари молчим, позволяя зрителям самим понять, что происходит. Дыбенко спрашивает про вес, дозы и примеси. Производитель ручается за качество товара, ведь «это вам не синтетика».
Фил тоже есть на этом видео. Его лицо, как и лица остальных участников, прекрасно видно. Фил на этих кадрах кажется загнанным, потерянным и неуверенным. Однако когда я оборачиваюсь, то вижу совсем другого парня – смелого и решительного. Это одновременно придает сил и разбивает меня на кусочки.
Я знаю, что зрители в недоумении. Они не понимают, что происходит и зачем я показываю эти кадры, но все равно продолжают снимать. Среди них нахожу Дашу. Она держит телефон высоко поднятым, чтобы ничего не укрылось от объектива.
– Вы задаетесь вопросом, при чем здесь мы с вами?
Тишина становится мне ответом. Рука, сжимающая микрофон, дрожит, но я продолжаю говорить:
– Стас Дыбенко втянул моего близкого человека в свои проблемы и теперь шантажирует моей жизнью. Я прошу у вас помощи – распространите информацию о Дыбенко и его помощниках. – На экране появляется фото, которое Фил сделал на кухне ресторана. То самое, где перечислены все гости Дыбенко. – На моем месте может оказаться кто угодно. Кто угодно может искуситься на «товар», который Дыбенко проталкивает в учебные заведения и на вечеринки. У него много союзников, но вместе мы сильнее!
Первые секунды ничего не происходит. Мне кажется, что это конец. Я никого не смогла убедить, мне не верят. Но стоит мне опустить микрофон, зал взрывается гомоном голосов. Не все из них звучат в мою поддержку, но я вижу, что большинство зрителей – мои новые союзники.
– Позволишь?
Я удивленно смотрю на Богдана, который поднимается на сцену и становится рядом со мной. Он протягивает ладонь, и я в ступоре вкладываю в нее микрофон.
– Всем привет, ребят! – машет рукой он. – Многие из вас наверняка знакомы со мной и моим блогом…
– Что происходит? – шепчу Мари, чуть отступив. – Что он делает?
– Встает на твою сторону.
– Так вот, Лина говорит чистую правду. Я сам стал жертвой этого козла. По собственной тупости, конечно, но это был отвратительный опыт.
Не верю. Богдан прямо со сцены рассказывает о том, что закинулся таблетками Дыбенко?! Мотаю головой, но видение никуда не исчезает. Богдан перед огромной толпой совершенно искренне рассказывает о том, как глупость чуть не стоила ему жизни.
– Это просто таблетки! С одной дозы ничего не будет, – протягивает он наигранным голосом, и я догадываюсь, что Богдан изображает продавца с вечеринки. – Знаете, это был самый омерзительный опыт в моей жизни. И страшно подумать, что он мог стать в ней точкой.
Смотрю на Фила. Он все еще снимает и кивает, поджав губы. Знает, так же, как и я, – в том, что случилось с Богданом, есть наша вина.
– Так что, ребят, нам надо приложить все усилия, чтобы этого Дыбенко как можно скорее закрыли подольше и подальше! Нам – всего пара кликов, но они могут спасти жизни!
– Поддерживаю! – со стороны Мари на сцену заходит Даша.
Мы встречаемся взглядами. Мой – ошарашенный, и ее – полный решимости.
Из зала свистят, но умолкают тут же, едва Даша принимает из рук Богдана микрофон. Настает ее очередь делиться своей историей.
– Мне повезло меньше, чем Богдану, и моя зависимость меня чуть не убила. Да, те слухи про мое лечение – не слухи.
Даша продолжает говорить, а я настороженно кошусь туда, где недавно переговаривались организаторы. Боюсь, что они выгонят нас со сцены, но вдруг понимаю, что они тоже снимают.
