Кэлен хмыкнула. Зачем-зачем. Затем, чтобы не думать о деле. Кажется, впервые за свою десятилетнюю карьеру она не хочет думать о деле. Об этом странном, изматывающем деле, которое все усложняется и усложняется! Рассыпается на множество деталей, и Кэлен не может, никак, категорически не может сложить их в единую картину. От этого наваливается неподъемной, придавливающей тяжестью ощущение беспомощности. Черт, Кэлен ненавидела его, это ощущение! Она ненавидела быть слабой, жертвой… И, понятное дело, терпеть не могла признаваться в этом. А в последние дни она все встречается и встречается с собственным бессилием. Привычно сопротивляется ему, пытается бороться… получается плохо, отвратительно плохо. И — беспомощность, растерянность только растут, ведь на сопротивление, на эту вот борьбу тоже уходят силы. И на дело, на расследование их уже и вовсе не остается.
Вот, сейчас, Кэлен попробовала подумать о нем, о расследовании — и что? Пустота. В голове, на душе, в солнечном сплетении — холодная, засасывающая пустота. Мысли, коих по делу и так немного было, тут же начали вариться в вязкую, липкую кашу, в которой ничего не разобрать, ни за что не ухватиться. Да и она, эта неопределенная, непонятная субстанция, мысленная каша, просуществовала недолго — и тоже ухнула в холодную пустоту. А ей на смену пришла тревога — иррациональная, беспредметная, но явная, просто таки физически ощутимая. Она звенела настырным комаром в голове, растекалась холодными вибрациями в груди — и все усиливалась, нарастала. Кажется, тревога уже мешала дышать — вдохи и, особенно, выдохи давались Кэлен с трудом. По спине, между лопаток вдруг побежал холодный ручеек, а вот щеки, наоборот, вспыхнули, словно кто-то взялся поджаривать их изнутри, кожу на щеках закололо миллионами тонюсеньких обжигающих игл. Кэлен резко остановилась, позвала тихо, почти шепотом — хотя ей казалось, она кричит:
— Мэйсон…
— Что? — напарница, идущая впереди, притормозила, обернулась, уставилась прямо в глаза. И Кэлен зацепилась за них, эти уверенные, пронзительные зеленые глаза, взглядом. Невозмутимые. В них не было тревоги — совсем, ни капельки. Легкий, чуть недоуменный вопрос, легкий интерес — и спокойное ожидание. И Кэлен, словно в согретое летним солнцем озеро — вот точно такое, невозмутимое, умиротворенное, окунулась в это спокойствие. С головой окунулась, сразу, вся, целиком. Зеленое озеро приняло её в свои объятия, смывая тревогу, укутывая в безопасное надежное тепло… возвращая легкость дыханию и ясность мыслям. Кэлен улыбнулась:
— Я пакет с одеждой в машине забыла. Пойду, заберу и отнесу к экспертам.
— Ладно, — кивнула Мэйсон. И вдруг, чуть сдвинув брови, взяла Кэлен за руку: — С тобой все в порядке?
Кэлен распахнула глаза… хотела было соврать, мол, конечно, все отлично. Но, снова улыбнувшись — слабо, вполне себе беспомощно, — качнула головой:
— Нет. Я в растерянности, Мэйсон. Если честно, я снова в тупике. Не представляю, за что взяться…
Мэйсон прищурилась, чуть сжала руку Кэлен:
— Отнеси одежду экспертам, Амнелл. А потом мы сядем и со всем разберемся. Как по мне, у нас куча зацепок. Их просто нужно упорядочить, — глянула куда-то за Кэлен и, кивнув кому-то, потянула напарницу к стене, освобождая середину коридора. Мимо с короткими «Привет!» прошли несколько человек — Кэлен и не поняла, кто именно, отозвалась машинально теми же «приветами». Мэйсон ограничилась кивками. А после опять уставилась в глаза Кэлен — проникновенно и уверенно, совершенно, абсолютно уверенно: — Мы справимся, Амнелл.
— Да… — Кэлен на миг опустила ресницы все с той же слабой улыбкой, затем вновь встретила взгляд Мэйсон: - Ты, наверно, думаешь, что я размазня, да? То и дело реву… сдаюсь быстро. Но я не такая на самом деле, знаешь,.. сама не понимаю, почему так сейчас. Я ведь…
— Ничего такого я не думаю, — Мэйсон не дала договорить. И даже палец к губам Кэлен приложила. — Я вообще не делаю выводов, пока не соберу максимум информации. О тебе я пока мало что знаю, Амнелл. А из того, что успела узнать, мне все нравится. И ничего не указывает на то, что ты размазня — или кем ты там еще себя считаешь? — чуть надавила пальцем на губы, пресекая попытку Кэлен заговорить. — И вот еще что, сладкая. Если бы на меня точил зуб маньяк, я бы тоже напрягалась. И бесилась бы от бессилия, от невозможности что-то быстро с этим сделать. Так что я думаю, мало кто настолько хорошо держался бы в твоей ситуации, — и, наконец, убрала палец. Кэлен секунду смотрела ей в глаза. С сомнением смотрела, с недоверием. Но именно лишь секунду. И почти сразу улыбнулась — благодарно и облегченно:
— Спасибо тебе.
— За что? — Мэйсон пожала плечами. — Это просто мое мнение.
