— Нет, — и даже не покосилась в её сторону, продолжая скользить взглядом по строчкам какого-то текстового документа. Ах, так? На секундочку Кэлен обиделась: чертова Мэйсон, могла бы быть и приветливее! А то ведет себя так, будто Кэлен какая-то незначительная помеха! Обидно же, разве нет? Вот она и обиделась. Но — и впрямь только на секундочку. А потом подумала, что так даже лучше. И голову не надо ломать, как проводить время с Мэйсон: она, Мэйсон-то, судя по всему, ни в общении, ни в развлечениях не нуждается. Ну и прекрасно. Кэлен тоже с удовольствием посидит в тишине, в покое… рядом с чертовой Мэйсон ведь и правда спокойно! Спокойно, надежно, безопасно. Черт бы ее побрал эту чертову Мэйсон, но рядом с ней Кэлен чувствует себя защищенной, да. А рядом с Карой — любимой… И никак не может разобраться, что же ей, Кэлен важнее? Ценнее? Нужнее, в конце концов!
Кэлен покосилась на Мэйсон. Сидит, читает. Неподвижная. Невозмутимая. Надежная. Просто скала! И такая же бесчувственная, каменно-холодная, да. Вот бы объединить её с Карой — ведь идеальный же человек получился бы, ну! Для нее, для Кэлен, идеальный. Кэлен вздохнула, мысленно посмеялась над собой: мол, идеального тебе захотелось, Амнелл? Мечтательница… Живи уже с тем, что есть. Если подумать, тебе и впрямь повезло. Ты получила сразу двух партнеров… в одном „флаконе“. И, кажется, находишь в этом все больше и больше плюсов, не так ли?
Кэлен снова покосилась на Мэйсон: на Западном фронте без перемен, ясно. Подняла крышку ноутбука, дождалась, пока он „проснется“, открыла почту — любой визит в интернет она привычно начинала с этого — и замерла, остановив на полпути кружку, которую несла ко рту: первое же письмо было от Кары. Тревожно и сладко екнуло сердце: странно, с тех пор, как Кара переехала сюда, в Филадельфию, она Кэлен не писала. Вроде как и незачем было же, ну! Да и прошедшую ночь они провели вместе, и вдруг — письмо. Странно… Кэлен машинально глянула на время отправления — 7:20 утра. Она, Кэлен, уснула около шести… Что-то произошло в следующий час? Черт, и чего это она гадает, когда можно просто прочитать письмо? Чего-чего! Кэлен усмехнулась. Страшно, вот чего! И кликнула, открывая е-мэйл. Пробежала глазами первые строки: „Кэлен, я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю, что у меня слов не хватает, чтобы выразить, передать…“ — испугалась: Господи, что такое? Кара будто прощается… Сердце завелось с пол-оборота, и руки затряслись мелко, едва заметно, но ощутимо, еще как ощутимо! Кэлен только что кружкой по зубам не стучала, пытаясь сделать глоток. Сделала. И буквально заставила себя читать дальше. Хорошо, что заставила!
„Ты уснула, и я сразу же начала скучать по тебе. Очень хотелось тебя разбудить, но — нет, не могу, знаю, как ты устала, любовь моя. Кажется, впервые я пожалела, что Мэйсон так долго не просыпается… было бы легче: просто уйти сейчас и появиться уже, когда проснешься и ты. Но Мэйсон сегодня не спешит занимать мое место… В общем, чтобы скоротать время, я решила попробовать помочь тебе. Ты не просила, знаю, но, надеюсь, не рассердишься. Не будешь злиться, что я полезла не в свое дело…“. Кэлен облегченно выдохнула. И даже рассмеялась тихо: боже, Кара… Напугала же, ну! Кэлен ведь уже успела черт знает что себе напридумывать, прокрутить в голове кучу разных ужасов, один другого ужаснее! А Кара всего лишь решила помочь. И опасалась, что Кэлен рассердится… глупышка. Такая умная — и такая глупышка, её любимая Кара… Кэлен с нежностью погладила пальцами экран. Допила остывший кофе, покосилась на Мэйсон — не подглядывает ли? — и вновь погрузилась в письмо:
«Ты говорила, что не можешь найти информацию по тому дому… тому, где вы обнаружили тело Оливии. Я поискала своими методами. Ты была права, двадцать пять лет назад там действительно произошло кое-что страшное и отвратительное… Вы с Мэйсон не нашли, поскольку так далеко назад не смотрели. Ну и, в интернете информации мало, сама понимаешь, в девяностые он был еще не так развит, как сейчас. К тому же многое из того, что все же было переведено в электронный вид по этому делу, зачищено. Это я поняла по „хвостам“, обрывкам, которые остались. Ладно, я по-порядку…
Итак, в городских архивах обнаружила следующее: до 1991 года дом принадлежал Томасу Хогану. Белый, родился в 1950-м году. Он в этом доме и жил с рождения, это дом его родителей. Жил до того, как его осудили и отправили в Синг-Синг. Он там умер спустя пять лет.
Хоган был женат, но жена скончалась в 1985, подробностей и причины смерти я не нашла, если это важно, поищу тщательнее. У него осталась дочь, Эмилия Хоган, 1980-го года рождения. До 91-го жила с отцом. Томас, кстати, служил в полиции, Кэлен, но в каком именно подразделении я не нашла. Информация подтерта, я говорю. Про Эмилию после 91-го тоже ничего, она будто исчезла.
