Кэлен секунду-другую оторопело таращилась на её спину — пока та не скрылась за дверью — и всерьез пыталась определить, кому чертова Мэйсон адресовала последние слова, ей, Кэлен, или же Снежке? Затем, тряхнув головой и обозвав себя идиоткой, вновь зашла в почту, открыла письмо от Кары… «Кэлен, я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю, что у меня слов не хватает, чтобы выразить, передать…...». Губы сами поплыли в улыбку, мягкую, нежную, мечтательную… Кара… Кэлен откинулась на подушку, опустила ресницы. Кара… В животе, чуть ниже солнечного сплетения, потянуло, запульсировало медленно и сладко, приятно, невероятно, упоительно приятно… Теплой волной покатилось выше, задержалось на мгновение между ребер горячей лужицей, а на вдохе растеклось в груди, наполняя, согревая. Кара… любит её, Кэлен. Кажется, впервые в жизни Кэлен действительно чувствовала, целиком, без сомнений, что её любят. А может, это просто она сама, Кэлен Амнелл, впервые в жизни любила? Не увлечена была, не влюблена — а именно любила, целиком, без сомнений, без страха. Бог его знает… Кэлен в одном была совершенно точно уверена: она счастлива. Абсолютно, категорически счастлива. Счастлива, несмотря на то, что Кара редко бывает доступна — и вообще, редко бывает. Счастлива вопреки нелепости, странности, мучительности всей этой ситуации. Кэлен была счастлива — невозможно, невыносимо, волшебно счастлива. Она вдруг поняла, что даже смеется тихо, почти неслышно. Кажется, впервые в жизни — по крайней мере, взрослой жизни — Кэлен Амнелл смеялась от счастья. От счастья и от любви.
Правда, счастье немного омрачало разочарование: детектив Амнелл все же была слегка раздосадована реакцией своей чертовой напарницы — точнее, отсутствием этой самой реакции. Наверно, так же чувствовала себя Кара, когда сообщила ей, Кэлен, что ай-пи неизвестного “наблюдателя” принадлежит департаменту полиции. Кара ведь, скорее всего, тоже ждала от Кэлен… ну, если не восторга, то хотя бы заинтересованности, не так ли? Вот и Кэлен рассчитывала, что Мэйсон как минимум удивится, а в идеале — обрадуется информации о том доме, что её, Мэйсон, охватит азарт… А чертова же Мэйсон, такое ощущение, вообще проигнорировала “добычу”, такую ценную, важную же! Кэлен вздохнула. А с другой стороны, возможно, ценной информация видится лишь ей, Кэлен, да и то оттого, что ее накопала Кара, её любимая Кара. Потому как — если посмотреть на это честно — большой ясности-то она, информация, не добавила. Ну, знает теперь Кэлен, кому принадлежал дом. Ну, предполагает, что Томас Хоган двадцать пять лет назад похитил и держал в этом самом доме трех мальчишек. Скорее всего, выражаясь формальным языком закона, совершал “преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетних”. Насиловал, возможно. Или — растлевал, что, по большому счету, кардинально-то ситуацию не меняет. То же самое насилие, лишь способ иной, — и не известно, что хуже, да… В общем, если все именно так, как предполагает Кэлен, — Хоган похитил детей, держал их в том доме и насиловал, — тогда, скорее всего, маньяк, убивший четверых девочек, один из этих мальчишек. Давно ведь уже не секрет, что девять из десяти жертв педофилов, вырастая, сами начинают испытывать сексуальное влечение к детям. Не все, конечно же, его реализуют, многим удается держать эту порочную страсть под контролем всю жизнь. Но кто-то срывается. Вот, как Саймон Картер. Если он еще одна жертва Хогана — а это наверняка так, иначе как объяснить, что Картер-младший сразу узнал на видео этот дом? — значит, он долго держался, целых двадцать пять лет! Фантазировал — признаваясь в этом он не врал, Кэлен уверена. Наверняка и детское порно смотрел — как бы не боролись с этим спецподразделения, а в Сети его полно. Так он, Саймон, и набрел на видеоролик реального преступления реального маньяка. Логично же, ну? Набрел, посмотрел, узнал дом… и сорвался. Похоже на правду? Кэлен усмехнулась. Да категорически похоже, ну! И, кажется, Картер-младший узнал не только дом, не так ли? Летнее платьице, резиновые сапожки… Яркие детали, значительные — в том смысле, что имеют значение для маньяка. И для Картера. Что делал Хоган? Кэлен опустила крышку ноутбука, забарабанила по ней пальцами — была у неё, у Кэлен, такая привычка, помогала думать. Вероятно, Хоган переодевал мальчишек в эти самые платья и сапоги? Но зачем? Обычно так поступают с суррогатами, переносными объектами — если нет возможности использовать, так сказать, оригинал. Так что же, Хоган хотел бы заниматься сексом с собственной дочерью, но по каким-то причинам не мог? И потому одевал мальчиков — девочками? Нет, не стыкуется. К чему такие сложности? Куда как проще сразу похитить девочек, не так ли?
