– Я пробовала работать в школе, но там всегда так много учащихся, что мне никогда не удавалось дать каждому все необходимое. Мне казалось, что я их обманываю. А с Сили мы встречались постоянно в городе, на разных мероприятиях. На тот момент из нее одной и состоял весь штат «Рассвета». Потом она предложила мне работу. Технически Сили мой босс, но, поскольку нас там всего двое, скорее это похоже на партнерство. Ведон достаточно мал, чтобы мы вдвоем могли удовлетворить практически все особые нужды его жителей. Некоторым требуется больше, чем мы можем дать, тогда они ездят в Эри, в Центр Барбера. – Анна пожала плечами. – Так продолжается уже три года, и мне до сих пор нравится. Здесь у меня гораздо больше самостоятельности. Я могу работать с клиентами один на один и подстраивать занятия под их конкретные нужды. Я могу работать со взрослыми, как Колм, или с подростками, которые еще учатся в школе. Одни из них, подобно Колму, более высокофункциональны, другие менее. Но каждому я могу помочь выйти за предопределенные рамки и…
Он оборвал ее монолог:
– Мне кажется, мы договорились не говорить о работе. Моя очередь задавать вопрос.
– Нет, ты спросил, откуда я. Это тоже считается за вопрос, так что теперь снова моя очередь.
Где-то секунду она колебалась, не спросить ли его о любимых занятиях. Чуть не спросила. Еще один безопасный пустой вопрос.
Большую часть своей взрослой жизни Анна провела на безопасной стороне улицы, но теперь ей вдруг расхотелось перебрасываться безопасными вопросами с Лайамом. С ним ей захотелось отбросить мысли о безопасности ко всем чертям, поэтому она спросила:
– О чем ты мечтаешь, Лайам? – и, прежде чем он успел ответить, пояснила: – И я не говорю о расширении твоего бизнеса или о выигрыше в лотерею. Я спрашиваю – для себя. О чем ты мечтаешь для себя самого?
Он долго молчал, затем медленно ответил:
– Не знаю, думал ли я когда-нибудь об этом. На протяжении многих лет передо мной всегда был лишь один, очередной шаг. Закончить школу… поступить в колледж. Закончить колледж… найти работу. Найти работу… начать собственное дело. А теперь бизнес растет и я подумываю нанять себе помощника.
– А еще есть брат. Колм.
– Да. Родителям было уже за сорок, когда мы родились, поэтому я всегда знал, что со временем мне придется заботиться о Колме. Только я не думал, что это произойдет так скоро.
– Они спрашивали, готов ли ты стать опекуном Колма?
– Нет, они ни о чем не спрашивали. Мы все просто знали, что так будет. Работая, я всегда помнил, что работаю не только ради себя, но и ради него. По-моему, у меня никогда не было времени на мечты. Слишком много всего происходило вокруг. И до сих пор происходит.
Анна ощутила острое сочувствие к Лайаму. Она представила себе мальчика, которому приходится драться за Колма в школьном автобусе, мальчика побитого и исцарапанного. Этот мальчик никогда не мечтал. Он с готовностью подставил плечи и тащил свой груз.
– Это так грустно, Лайам. У каждого должна быть мечта.
На этот раз он не взглянул в ее сторону, хотя ей очень этого хотелось. Может быть, тогда она смогла бы понять, о чем он думает.
Он спросил:
– А какая у тебя мечта, Анна?
– Я не мечтаю ни о чем большом, масштабном. Все мои мечты очень скромные и маленькие. Вот пример. В первый день, когда я приехала к вам домой, я позавидовала вашей террасе.
– Позавидовала террасе? – Он рассмеялся.
– Да. Я всегда мечтала иметь террасу. Когда мы жили в Эри, у нас была терраса, но после того как переехали в квартиру, уже не было. А в моем нынешнем кондо и крыльца-то практически нет. Но когда-нибудь я куплю дом, и в нем обязательно будет громадная терраса. Она будет покрашена в какой-нибудь симпатичный яркий цвет. Может быть, в зеленый. Ярко-зеленый. Там обязательно будет стоять белая плетеная мебель с большими мягкими подушками. – Анна не на шутку увлеклась описанием террасы своей мечты. – Перила будут оплетать вьющиеся растения, а длинные узкие листья хлорофитума будут каскадом ниспадать до самой земли. Может быть, еще какие-нибудь цветущие растения. По утрам я буду ходить на террасу с газетой и кофе и, сидя в одном из белых плетеных кресел, смотреть, как просыпается все вокруг. Со временем я буду точно знать, кто из соседей ранняя пташка, а кто любит поспать подольше. Ранние пташки будут махать мне рукой, выходя на собственные террасы с газетой, а те, кто бегает по утрам, будут махать мне, пробегая мимо. Я стану привычной деталью пейзажа. Соседи будут по привычке искать меня взглядом.
Анна перевела глаза на профиль Лайама, который не отрываясь смотрел на дорогу. Сильные черты и выступающие скулы не придавали ему суровости, а лишь подчеркивали устойчивость и надежность. Лицо человека, на которого можно положиться.
– А по вечерам я буду приходить домой, – продолжала Анна. – Не в съемную квартиру или кондо, а домой. И может быть, после ужина я опять окажусь в плетеном кресле на террасе, и, может быть, рядом будет сидеть еще кто-нибудь…
– Ты много думала об этом… – заметил Лайам.
