– Может, я и упоминала об этом раньше, не помню. – Анна рассмеялась негромким звенящим смехом. – Люблю сидеть на террасе и наблюдать за тем, что происходит снаружи, во внешнем мире. Просто обожаю. – Она издала еще один счастливый звук, немного напоминавший вздох. На самом же деле этот звук свидетельствовал об абсолютном покое и удовольствии.
Такой пустяк – и такое абсолютное счастье!
– Ты счастлива, когда можешь наблюдать за внешним миром. – Это прозвучало не как вопрос. Лайаму незачем было спрашивать, он и так знал, что все обстоит именно так.
– У меня есть подруги, которые всегда работают ради очередной крупной цели, которая вроде бы необходима им для счастья. Продвижение по службе. Дорогая новая машина. Дом у моря. Отпуск в какой-нибудь далекой экзотической стране. Мне, честно говоря, не важно, новая у меня машина или нет. Шикарный дом и дорогой отдых тоже не слишком интересуют.
– Драгоценности? – поддразнил он.
Анна подняла в воздух свои полностью лишенные украшений руки.
– Не-а.
– Зато интересуют вещи вроде открытых террас перед домом. – Это снова был не вопрос, а утверждение. Лайам все лучше и лучше понимал ее.
Она кивнула.
– Еще закаты на острове Преск. И чайки.
Ему вдруг захотелось немного завести Анну, поэтому он сказал:
– Чайки – все равно что летающие крысы.
– Что ты! – Он заметил момент, когда она поняла, что ее дразнят, и слегка ухмыльнулась. – Они вовсе не летающие крысы. Они очень красивые. Я люблю слушать, как они кричат. Не представляю, как бы я жила в той части страны, где нет чаек.
– Они едят все, что угодно! В точности как крысы.
– Вы с Колмом тоже едите что угодно, но я же не обвиняю вас в этом! – пошутила Анна и сама же рассмеялась над собой.
Лайам не удержался и присоединился к ней.
– Значит, террасы и другие скромные вещи? – В этот момент Лайам полностью ее понимал, ведь и сам он был счастлив, потому что сидел вдвоем с Анной на старой террасе. Абсолютно счастлив. Кому-то другому вся ситуация могла бы показаться пустяковой и ничего не значащей, но не ему. Он чувствовал, что происходит нечто важное.
Анна повернулась и изучающе посмотрела на него. Кудряшки воспользовались случаем и упруго заскакали по плечам. На этот раз Лайам даже не пытался сопротивляться. Он протянул руку и намотал одну из прядок на палец.
Анна застыла.
– Если говорить о пустяках и скромных маленьких желаниях, то твои волосы заворожили меня с первого дня знакомства.
– Это вовсе не пустяк! Это воронье гнездо какое-то! Я не в состоянии с ними справиться. Я пыталась стричься коротко, но получается еще хуже. Так они, по крайней мере, потяжелее и не стоят дыбом.
– Я рад, что ты их снова отрастила.
– Я…
На подъездную дорожку свернул потрепанный фургончик. Из него вылез подросток с большим бумажным пакетом.
– Китайскую еду вы заказывали?
Лайам выпустил локон и потянулся за кошельком. Спускаясь по лесенке, он обернулся к Анне:
– Мы могли бы поесть прямо здесь, если тебе так нравится наблюдать за происходящим вокруг.
– Нет, на сегодня с меня довольно. Я бы хотела провести какое-то время с тобой… только ты и я. – Одной рукой она взяла у Лайама пакет, другой взяла его за руку и повела в дом. Анна закрыла дверь и, остановившись в прихожей, не спеша поцеловала его. – Мне не нужны никакие обещания, Лайам. Я не ищу вечной любви. Я только знаю, что сейчас, в настоящий момент, хочу тебя. И думаю, что ты тоже меня хочешь.
Из всех преуменьшений в мире это, наверное, могло бы установить рекорд. Лайам перехватил у нее из рук пакет с едой, пристроил его поверх стопки с неразобранной почтой и повел Анну вверх по лестнице.
При этом он понимал, что, попроси Анна вечной любви, он развернулся бы и ушел, потому что знал: вечность он может обещать только одному человеку на земле – Колму. Заботиться о брате – вот его вечная судьба. Но она попросила у него только сейчас… только одно мгновение. А это он в состоянии дать ей.
Мгновение он в состоянии дать и самому себе.
Может быть, Лайам вел себя эгоистично, но впервые за долгое-долгое время он собирался что-то сделать ради себя самого.
Всего одно мгновение для себя и Анны.
На следующее утро Анна проснулась в шесть в постели Лайама и не сразу поняла, где находится.
Она провела у него ночь.
Прежде с ней никогда такого не случалось, и она не знала, как поступить. Может быть, предполагается, что она останется на месте, пока Лайам не проснется? Или наоборот, соберет вещички и на цыпочках удалится, постаравшись его не потревожить? Или спустится вниз и приготовит им обоим кофе?
Вчера она сказала Лайаму, что любит всякие мелочи, вроде как сидеть по вечерам на террасе.
Ну так вот, свои отношения она любит выстраивать примерно по такому же принципу. Скромно. Ничего большого и ошеломляющего. Всякие отношения работают до тех пор… ну, пока работают. Анна не стремилась ни к чему, что заставило бы ее потерять себя в отношениях с мужчиной, как делала раз за разом ее мать. И частью ее стратегии был принцип никогда не оставаться на ночь в доме мужчины.
До вчерашнего дня.
