— И если резюмировать, — продолжила Катя. — Либо этот тип не такой уж ярый, либо его сынок работает против всех.
— А что? Такие прецеденты уже были, — заметила я. — Вспомните Феликса.
— Так, девочки. Кажется, пришло время мне побеседовать с этим Антоном. Сегодня не ждите, — хлопнул себя по бокам Вик. А мы с Катей остались изучать карты. Была мысль съездить все-таки к родственникам этой фальшивой искры, которая тогда назвалась Мелиссой, а в миру оказалась просто Машей. И жила она в обыкновенном частном доме в поселке под говорящим названием «Новая жизнь».
Но на следующий день поехать не получилось. Вообще ничего не получилось, потому что ночью мне внезапно позвонила Олеф и сообщила, что к Омару пришло первое в его жизни видение, которое заставило перекроить все от начала и до конца. И утром, первым делом, я позвонила родителям Кати.
— Ты уверена, что готова?
— У нас нет выхода, понимаешь? Его убьют, не сегодня-завтра.
— Может, ты преувеличиваешь? Это же не обычная тюрьма.
— Тюрьма везде тюрьма, Вик. И ошибки бывают тоже везде. А я рисковать не хочу.
У меня были основания так говорить. Потому что я привыкла доверять и видениям, и Олеф. И Егор — не Омар. Его я исцелить не смогу, даже если захочу. А, значит, придется совершить нечто более опасное и кардинальное. Вик кривится, конечно, но молчит. Видимо, правда, брат ему не безразличен.
— Лучше скажи, у тебя-то все готово? Твой человек не пойдет в последний момент на попятный?
— Не пойдет. Мы ему столько денег отвалили. Страну можно купить или даже две.
Внезапно Виктор схватил меня за плечи и развернул к себе.
— Эль, ты ведь знаешь, если тебя поймают, будут судить, и статус искры не поможет.
— Знаю.
— И никто не спасет. Даже бабушка твоя, даже брат.
— Который? — усмехнулась я.
— Оба, — не поддался моей наигранной веселости Виктор. Он думает, что я не понимаю. Все я знаю. Только его убьют на самом деле, чтобы скрыть, чтобы замять, чтобы привести приговор в исполнение обойдя и суд, и следствие. Они сделают все. И это мы виноваты. Тем, что вопросы задаем никому не нужные, тем, что копаем так активно и глубоко, тем, что можем раскрыть их всех. А если не будет того, за кого нужно бороться, то и проблем больше не будет. Вот она, суровая правда жизни. А еще знаю, что Диреев против системы не пойдет, даже ради брата, боюсь, что и ради меня тоже. Надеюсь, такой выбор перед ним не станет, но если так случится… значит, я узнаю ответ.
Здание инквизиции больше напоминало институт. Множество коридоров, кабинетов, переходов. Мне вспомнился отчего-то знаменитый фильм Чародеи, где герой Семена Фарады заблудился в здании НУИНУ. Несколько дней бродил по коридорам и все причитал: «Кто так строит? Ну, кто так строит?» Вот и я так же иду вслед за суровым парнем инквизитором и думаю, что если бы не он, была бы прямо как тот грузин. Думать о фильме, о разных пустяках было легче, чем о том, что сейчас я войду и увижу его. Что я почувствую? Помнится, в последний раз, трясло почти час. А сейчас?
Мы пришли к большой решетке, перекрывающей коридор. Суровый охранник осмотрел наши пропуска и открыл решетку. За ней был лифт, который открывался с помощью обыкновенной пластиковой карты. Я удивилась. Надо же, нахожусь в самом магическом месте на земле, а маги пользуются земными технологиями. Чудеса, да и только.
Спускались мы долго, а когда вышли из лифта, я ощутила разительную разницу. Здесь было холоднее градусов на десять. Встречающий нас инквизитор дал мне какой-то браслет и попросил снять все магические амулеты. Я надела обычный серебряный металл и полегчало. До этого мне казалось, что что-то давит на меня. Сжимает со всех сторон. А сейчас это ощущение пропало, даже температура стала привычно нормальной.
— Простите, я не могу снять конкретно этот браслет.
— Почему? — удивился и насторожился инквизитор.
— Если сниму, вас ослепит. Я искра.
— У вас нет знака, — не поверил он.
Пришлось доказать. Впечатление я произвела. Пришлось моему молчаливому сопровождающему убеждать второго, что встреча согласована свыше. Поверил и даже разрешил оставить браслет.
Мы пошли дальше. Миновали еще одну решетку и, наконец, остановились у стальной двери с небольшим закрытым окошком. Инквизитор открыл его. Проверил, на месте ли подследственный, провел рукой по странному прибору на двери, наподобие электронного замка, открыл дверь, но входить не стал. Я тоже медлила, потому что моя картина, написанная три месяца назад, сейчас стояла перед глазами. Серая комната, витающее в воздухе отчаяние и он. Небритый, немного обросший, облокотившийся о стол. Закрыл лицо рукой, потому что яркий свет ударил по глазам, а на руке татуировка. И тот самый номер — 6872. Номер смертника.
Я переступила порог, и позади закрылась дверь. Он заметил, напрягся. Но не обернулся.
— Что ты здесь делаешь? Пришла убедиться, что я получил все, что заслужил?
Что ж. Вот он я. Через несколько недель лишусь сил, через полгода ты, наконец, сотрешь меня из своей жизни. Как и хотела.
