— Кончайте сырость разводить. Итак, в прошлом месяце, чуть нового соседа не затопили. Лично я обои клеть и потолки белить не умею.
— Нового соседа? — удивилась я. — Это Красновых что ли квартиру купили? Им же нравилась квартира.
— Ага.
— Хм, странно.
Красновы переехали в этот дом, когда он еще под ключ сдавался. И так им все нравилось. Школа неподалеку, парк, игровая площадка для детей. Да и Женька с их Сашей дружила.
— Жень, а с чего это они переехали?
— Не знаю. Я до Сашки уже неделю дозвониться не могу. Видимо, поменяв место жительства, она и друзей поменяла, — обиженно пробурчала сестрица.
— Так, дети мои, а чего мы тут стоим? На кухне яблочный пирог стынет, — потерла ладоши мама. — А ну быстро руки мыть и за стол. У нас столько новостей.
Ох, как же я скучала по обычной жизни. По маме, папе, по нормальности. По возможности просто так пить чай и есть приготовленный мамой яблочный пирог, говорить о всяких пустяках, смеяться от души над папиными шутками, над нашей кошкой Багирой, которая, при виде меня свалилась со стула.
— И чего она стала тебя так бояться? — изумились родители.
— Понятия не имею, — пожала плечами я и очень серьезно посмотрела на нашу кошку. Интересно, а как мой Крыс теперь будет с ней общий язык находить?
Не успела я об этом подумать, как к нам на стол, прямо с потолка мой Крыс — кот и свалился.
— Какого… э… кхм… пи-пи, то есть мяу — мяу.
Вид папиного падающего тела я никогда не забуду. Мама же так растерялась, что не знала, то ли мужа поднимать, то ли бить говорящего кота полотенцем. Все-таки мама отдала предпочтение папе, а мы помогли ему подняться и отвели в комнату.
С этим странным представлением, устроенным моим пустоголовым хранителем, я успела увидеть странную вещь. Сестрица моя не выглядела такой уж удивленной увиденным. Поэтому я не стала ходить вокруг да около и прямо спросила:
— Жень, ты в порядке?
— Это ты на счет говорящего кота спрашиваешь?
— И насчет его тоже. Ты же понимаешь, что это невозможно. Коты не разговаривают.
— Ага, — хмыкнула Женька. — И домовых не бывает. Но я клянусь, за тобой сейчас стоит бородатый дядька в лаптях и машет рукой.
Я обернулась. И правда стоит. Дядюшка Петр стоит.
— С приездом, Элечка, — шепнул он. — А у нашей Женечки дар открывается.
— Ага, — похлопала глазами я. Это что же получается. Женька тоже искра? Ох, ты еж! — Бабушке надо звонить.
— Зачем? — неожиданно испугалась Женька. А и правда. Зачем? Светится она как человек, пока. Так может и не будет с ней, как со мной? Я не позволю испортить моей сестре жизнь. Никому. А если бабушка узнает.
— А ну-ка пойдем, — проговорила я, схватила ее за руку, по пути захватила и кота переростка, утянула обоих в свою комнату.
— Крыс. Она дядюшку Петра видит.
Кот уже приготовился изображать кота, потом резко обернулся и вперил свои теперь уже глаза блюдца в Женьку.
— Твою мать, Элька. Дар просыпается.
— Да уже поняла. Что делать-то? Бабушке я звонить не буду. И не надейся. Женьку я во все это дерьмо втягивать не дам.
— Да я понял. Только… Эль, мне с Миленой посоветоваться нужно. Что — что, а хранитель ей теперь нужен будет позарез.
— А нельзя как-то остановить?
— Нет. Если плотину проврет, считай все. Дальше только хуже будет.
— Думаешь, она как я?
— Пока не светится.
— Это ведь хорошо. Хорошо, Крыс?
Я повернулась к медленно бледнеющей и даже сереющей сестре.
— Эй, эй. Никаких обмороков мне тут, — кинулась к ней я. — Крыс, дуй к своей Милене и выясняй, пока моя сестрица в дурдоме не оказалась из-за нас.
Крыс кивнул и испарился в излюбленной своей манере. А Женька глаза закатила. Пришлось бежать за водой, нашатырем и валерьянкой. Да. Дела. И что теперь делать? Надеюсь, Милена и правда что-нибудь путное подскажет. Иначе… мало нам всем не покажется.
Крыс вернулся вечером. Хмурый и взъерошенный.
— Ты чего такой?
— Ничего, — буркнул мой хвостатый друг.
— А ты узнал о нашем деле?
В ответ Крыс зарыдал. Я перепугалась. Ужас. Никогда не видела рыдающего кота, да и хранителя, признаюсь, тоже. И было от чего зарыдать. Милена нашему Крысу изменяет. Вообще-то, чисто технически, они не встречаются, но лучше ему я эту маленькую подробность говорить не буду.
— И с кем! С кем!
— А с кем? — поинтересовалась я.
— С Октавием. А я для нее… шкуру поменял. Может… может мне нравилось Крысом быть.
Пришлось мне еще и Крыса отпаивать. И средство потрясающее имеется. Как раз для кота.
Эх, зря я ему валерьянку налила. Пришлось выслушивать во всех подробностях, как Крыс к ней летел на всех парах, как замер перед дверью знакомой травяной лавки, как стучало его крысиное, тьфу, кошачье сердечко. И вот, как в старом анекдоте, открывает он дверь, а там они. Пушистая белоснежная кошка, Милена и такой же пушистый благородный перс Октавий.
— И что ты сделал?
— Ушел я Элька. Она меня обманула, предательница.
Крыс поплакал, поизливал душу, пообещал меня наказать и допросить с пристрастием за то, что отправила его в далекие дали ни за что, да и уснул.
