Я была тоже не прочь. Но совершенно не хотела сейчас спускаться вниз. Катя пошла сама, через несколько минут принесла бутылку недопитого вчера мартини и почему-то один стакан.
— Кать, я бы тоже не отказалась.
— Ага, ты себя в зеркало видела? Синяя вся, сосуды в глазах полопались и кровь из носа идет. Какой алкоголь? На. Воды выпей. Она подошла к прикроватному столику, налила стакан воды из графина, и протянула мне.
Я подчинилась и выпила все до капли. Горло горело так, словно меня и в правду душили сегодня.
— Мы должны остановить это, — наконец, решилась я. Катя согласилась, но как-то странно согласилась.
— Конечно, только тобой я рисковать не собираюсь.
— Что? — не поняла я и вдруг ощутила, как зашумело в голове, как сильно слипаются глаза, как клонит в сон. — Кать? Что ты сделала?
— То, что должна, — проговорила подруга и подняла меня с пола на кровать. — Вот так. Отдыхай. Я сама обо всем позабочусь.
— Так не честно, — проговорила сквозь сон.
— Пускай. Зато ты во всей этой хрени участвовать не будешь.
Я еле открыла глаза и то потому, что кто-то ломился в дверь. Прислушалась. Нет, показалось. Пространство вокруг кружилось, и я никак не могла сообразить, где нахожусь. Крыса рядом не было, да и свет от окна с другой стороны выходит. Странно. Огляделась, наткнулась на фото Катиных родителей, и дошло. Меня сдуло с кровати. Заметалась по комнате, не зная, за что браться, куда бежать, звонить. Ну, Катька! У меня даже слов нет. С одной стороны я понимаю, а с другой… если меня там не будет, то все пойдет по другому сценарию. Господи, возможно, самому наихудшему. Я бросилась в свою комнату, натянула первое, что попалось в руки, сбежала вниз, налетела на Марка и взволнованно спросила:
— Где Катя?
— Наверху. Спит, — удивился оборотень. — Я стучал двадцать минут назад. Она пробурчала что-то, и я решил не мешать. Хотя странно это. Катя никогда не отличалась особой жаждой поспать. А вот где тебя носило, краса ненаглядная? Крыс тут истерику устроил: «Где моя Элечка? Убью паразитку! Опять в неприятности влезла!»
— Прям так и сказал? — не поверила я. Нет, Крыс мой особой тактичностью не страдает, но и паразиткой меня называть… не его стиль.
— Смысл дорогая, я уловил точно, — похлопал по плечу Марик. Я постояла пару минут в задумчивости, а потом холодный пот прошиб от осознания, что возможно, именно сейчас все и происходит. Я бросилась в комнату за телефоном. Набрала номер Кати, порадовало, что гудки идут, но огорчило, что рингтон мобильника звучал из соседней комнаты. Блин. Где же тебя носит, Катерина? Следом я набрала номер Олеф и опять услышала длинные гудки. Я снова и снова набирала номер, но никто не отвечал. Несколько секунд кусала губы, пока не решилась позвонить Омару. Глупо и страшно, но боюсь, необходимо.
Омар откликнулся сразу. Я попыталась объяснить на своем школьном английском, что мне нужна Олеф. Но он понял, рассмеялся. Сказал, что Олеф нравится учить его русскому. Оказалось, он стоит прямо у галереи. Не решился отпустить ее одну. В этот момент меня переклинило, и я закричала в трубку.
— Омар, только не заходи внутрь.
— Что?
— Не заходи внутрь.
В следующее мгновение мой мобильник заискрился и скончался в муках прямо в руках. Чертовы силы. Уничтожили любимый телефон.
Я кинулась вниз. Была мысль, рассказать обо всем кому-нибудь. Да тому же Марку, но что я скажу? «Марик, меня тут видение посетило, что Генри убивает Омара из пистолета и меня заодно». В лучшем случае он просто не поверит, а в худшем… даже знать не хочу. Так что придется тебе, Элечка, все самой делать. И как можно скорее.
На такси времени не было, поэтому я решила применить на практике все, чему учил меня Диреев. Закрыла глаза, сосредоточилась, представила галерею во всех подробностях и… оказалась прямо перед входом. Подивилась, как же легко у меня получилось, проверила, все ли части тела со мной прибыли. Кажется все, а затем бросилась туда, распахнула дверь и споткнулась о чье-то тело.
О, нет! Кажется, я опоздала.
Едва переступила порог, кулон Диреева страшно нагрелся. Показалось, что еще секунда, и он прожжет во мне дыру. В глубине какая-то борьба происходила, но глаза еще не привыкли к темноте, чтобы разглядеть. Больше меня волновал лежащий на полу человек. Омар. Живой. Никаких кровавых пятен. Чистая, спокойная аура. Все хорошо. Его оглушили, очнется с больной головой, зато без всяких лишних отверстий.
— Полежи тут, Омар. А я пойду, гляну, что там с твоей невестой, — прошептала я и медленно, держась стены, пошла вглубь помещения.
Они боролись. Катя нападала на обезумевшего Генри с решительностью истинной лунной кошки. Я видела, что она заметно проигрывает темному, как и Олеф, пытающаяся перекинуться. Почему-то ей никак это не удавалось. В какой-то момент он слишком сильно ударил Катю. Настолько сильно, что она прошибла собой стену. И Генри обернулся к дрожащей, но решительной Олеф.
— Милая, как только я закончу с кошечкой, займусь тобой. Ты ведь дождешься меня? Правда?
— Ты совсем спятил, — выплюнула девушка.
