— Это все из-за тебя. И кошка, и твой человек умрут из-за тебя. Затем я убью каждого, всех, кого ты любишь. И ту тварь, из-за которой ты ушла. Ее я буду убивать долго и с наслаждением.
— Может, прямо сейчас попробуешь?
Не выдержала я и вышла из-за колонны. Он обернулся. Расплылся в улыбке.
— И ты здесь, маленькая дрянь? Мне приказали не трогать тебя. Но я не могу отказать себе в этой маленькой слабости. О, ты выживешь, но будешь мечтать о смерти.
Меня проняло. Еще как. И взгляд, и эта мерзкая улыбка, и заклинание, которое он плел. Внезапно вспомнился тот вопрос Диреева, что задал мне однажды:
— Что ты сделаешь, если противник заведомо сильнее тебя?
— Сбегу, — сказала я тогда. А вот сейчас почему-то не побежала.
— Господи, да ты глянь на себя. От тебя же не только Олеф, даже дом сбежал. Ты же ничтожество. Изобразил себя героем в борьбе с тремя девчонками и человеком. Вы — темные только и умеете бить исподтишка. Как крысы.
Да простит меня мой хранитель.
Я должна была отвлечь внимание на себя, разозлить его настолько, чтобы он потерял концентрацию. Ослабил контроль за Олеф и за Катей, чтобы они смогли перекинуться. Только, кажется, слегка перестаралась.
Мои слова окончательно вывели того из себя.
Вот теперь пора было смываться. Что я и сделала. Просто побежала. Хотела первой добраться до Омара и забрать с собой. Куда угодно. И только жалела, что раньше мне эта светлая мысль в голову не пришла. Но я не успела. Генри применил какое-то хитрое заклинание, и я со всего размаха врезалась в невидимую стену. Разбила лицо, и даже, кажется, нос сломала. А этот гад навис надо мной, собираясь ударить.
Я ожидала боли, даже зажмурилась, чтобы не видеть эту искаженную яростью и торжеством рожу, но ничего этого не произошло. Потому что появился тот, кого я ждала и все же не ожидала увидеть. Диреев. Пришел меня спасти. Кинулся на Генри, а дальше мы наблюдали… нет, не поединок. В таком состоянии Генри вообще не мог что-либо предпринимать, но и мой Диреев был не лучше. Кажется, в попытке добраться до меня, он весь свой резерв растратил. В общем, оба были порядком измотаны. Но у Диреева и опыта, и сил побольше будет, поэтому мы наблюдали легкий выброс рукой и красивый полет этого урода в другой конец галереи. И как красиво он катился по полу. Я засмотрелась, а потом взвыла. Мой бедный нос. Его еще никто не ломал. Ай.
— Живая? — спросил он, поднимая меня с пола. А в глазах злость. Блин, надеюсь не на меня. Как же не хочется мне сейчас ссориться. А хочется, чтобы просто обнял и увел меня отсюда куда-нибудь, где нет психов.
— Олеф! — закричал оклемавшийся Омар и бросился к возлюбленной. Катя тоже была слегка потрепана, но вполне могла нормально передвигаться.
— Не можете и дня прожить без неприятностей.
— Не ругай меня, пожалуйста. У меня нос болит, — прогундосила я и попыталась вытереть кровь рукавом кофты. — Ой.
— Больно?
— Угу.
— Пойдем, горе ты мое луковое. Скоро инквизиторы будут здесь.
— Надеюсь, этого гада посадят, — ответила я и обняла своего такого теплого и сильного парня. Диреев подхватил меня на руки, но не успели мы сделать и пары шагов, как услышали оглушительный выстрел и крик Олеф.
А потом, прямо как в видении, я увидела, как расплывается большое кровавое пятно на груди Омара. Через секунду в здание ворвались инквизиторы. Скрутили Г енри, только Омару они ничем уже помочь не могли. Я, как в самом страшном сне видела стремительно сереющую ауру человека, и вздрогнула, когда рядом появилась девушка хранитель.
— Не надо, — хотела крикнуть я, когда она коснулась лица умирающего, но получился шепот, смешанный со слезами. Девушка резко обернулась и удивленно вскинула брови.
— Странно, но я пришла не за ним?
Она посмотрела на меня очень задумчиво. Наклонила голову, а я вдруг поняла, что она имела в виду и рванула к Омару, оттолкнула одного из инквизиторов и вцепилась в руку мужчины. Как же давно я этого не делала, как же давно не теряла столько энергии за раз. Мой амулет мгновенно стал из черного прозрачным, и я поняла, что придется потратить куда больше, нежели это. Намного больше. Не знала только, что будет так больно. Диреев отодрал мою руку, казалось вместе с кожей. Но я видела, как стремительно розовеет лицо Омара, и проясняется Олеф, а мое… нет, все-таки Диреев зол на меня. И господи, как же он зол. Хорошо, что выразить свою злость он уже не сможет, потому что кажется, я догадалась, за кем пришла та девушка-хранитель. И прежде чем потерять сознание я все-таки услышала:
— Когда-нибудь я тебе так всыплю…
— Только попробуй, — хотелось ответить мне, но сознание стремительно уплыло куда-то к звездам.
Мне снился Хирон. Мы катались по небу на его огненной колеснице, я размахивала звездным кнутом и кричала:
— Но, но, лошадка.
Хирон смеялся и говорил, что его еще так никто не рисковал называть. Но мне можно. Только сегодня.
Спустившись, я увидела Еву. Она погладила меня по волосам, обняла и сказала, что все будет хорошо, но я знала, что это неправда. Как же может быть хорошо, если я умираю.
