— А это что? — вдруг спросил Эрик.
Вот неугомонный. И чего он там обнару.
На меня вдруг столбняк напал, когда увидела, как этот идиот потянулся к ухват — траве. Я словно в замедленной съемке увидела, как травка почуяла силу, как острые, как лезвие листья, почти незаметно потянулись к нему, подобрались, чтобы в нужный момент выстрелить и впиться в руку. А потом очнулась, и на предельной скорости бросилась к нему, оттолкнула, а сама оказалась под ударом. Острые листья лезвия разрезали кожу, впились в запястье, а я ничего не почувствовала. Никакой боли, только онемение. Так вот почему его еще называют «смертельные объятия», потому что реально не больно, только онемение начинает распространяться все дальше и дальше по коже, а вот вырваться не получается. Чем больше стараюсь, тем быстрее немеют клетки.
— Эля.
— Не трогай, — взвизгнула я. — Зови тетю Нину, у меня… четыре минуты.
— А что будет потом? — испуганно прошептала девочка хранитель, по имени Соня.
— Она выкачает все.
Кто-то рванул к траве, с намерением ее, если не испепелить, то искромсать, и тоже чуть не попал в капкан.
— Не трогать! — рявкнула я, пытаясь хоть как-то избавиться от травы. Безрезультатно. Только все пальцы себе изрезала. В голове уже начало пульсировать, отсчитывая секунды моей жизни. Вот дура! Зачем полезла этого идиота спасать? Сейчас бы он, а не я тут кровью истекал, теряя остатки сил.
Внезапно что-то огненное рассекло воздух и разрубило держащие меня в захвате листья.
— О, господи, — прошептала я и подползла к извивающемуся от боли растению. — О, господи.
И тут по ушам ударил тонкий, нечеловеческий визг. Половина студентов повалилась на землю, не в силах этого выносить, а я попыталась заглушить его своей кровью, капающей с ладоней.
Пока руку не перехватили сильные, очень знакомые руки.
Егор.
Я резко обернулась, в надежде, что ошиблась, но он стоял позади, сжимая руку, и пытался испепелить меня взглядом.
— Что ты творишь?
— Это ухват — трава. Если ей навредить, она издает убийственный, нечеловеческий визг, разрушая барабанные перепонки, — выпалила я на одном дыхании и попыталась снова повернуться к траве, но заметила, что почти все однокурсники лежат на земле, зажимая уши, кроме нас с Егором. Я сейчас вообще ничего не слышала, кроме его дыхания.
— Что это за магия такая?
— Просто купол, — пожал плечами он. Так обыденно. Быстро же он привык к моей силе.
Тетя Нина появилась через несколько секунд, быстро оценила обстановку и поспешила успокоить растение. А когда успокоила, набросилась на меня.
— Какого черта ты полезла, Эльвира?
— Я не…
— А что было бы, если бы меня не нашли? Вы же первокурсники, в трех соснах блуждаете. Я очень разочарована тобой.
— Извини, — буркнул Эрик, когда я не выходила, бежала из оранжереи, сгорая от обиды. Егор пошел со мной.
— Мне очень жаль.
— Только не надо… пожалуйста. Мне сейчас не до твоих извинений. Я больше опасалась Себастиана, к которому придется идти на поклон. Снова.
И почему-то пока шла, в голове поговорка звучала: «Не было печали, черти накачали», в данном случае, темные.
— Как ты? — встревожено спросил Егор, когда я вышла из лазарета, а меня хватило лишь на усталый вопрос:
— Что ты здесь забыл, Егор?
— Хм, признаюсь, я рассчитывал на несколько другую реакцию. Где крики, возмущение, порушенные стены, на худой конец?
— За поврежденное здание лишают десяти баллов, а я и так в жо… то есть в минусе. И я не хочу сейчас выяснять давно законченные отношения.
— Хм, давно законченные? — выгнул он бровь и скользнул ко мне, но после лошадиной дозы успокоительного, я почти этого маневра не заметила. Почти. Так что поспешила отодвинуться и загородиться сумкой. Порывшись в ней, достала бумаги.
— Твое расписание, кодекс правил. Изучи и не нарушай.
— Хм, кажется, мы снова будем учиться вместе, я даже надеюсь на одну парту.
— Здесь нет парт, аудитории ведь.
— Тогда на один стол, — покладисто поправился он.
— Как хочешь, — выдала я и пошла по коридору к своей группе.
— Что с тобой не так? — нахмурился он.
— Успокоительным накачали. Вот жду, когда пройдет. И чего тебя понесло учиться? Ты же и так все знаешь.
— А ты не догадываешься? — с намеком спросил он. Как же, тут и ежу понятно, что он имел в виду, когда говорил: «я найду способ, чтобы ты начала мне доверять». Только не учел одного, сейчас все это глупо, бесполезно и никому не нужно.
— Пойдем уже, здесь за опоздание пяти баллов лишают, а у меня и так.
— Помню, помню, ты в минусе.
Когда мы вошли в аудиторию 218, где сегодня должна состояться лекция по основам темного искусства, вся наша группа, все семнадцать пар глаз уставились на нас. А когда рассмотрели, наконец, моего незваного спасителя, послышались шепотки:
— Это он.
— Действительно он.
— И как только его сюда приняли.
— Он же псих.
Одна девочка вообще сказала:
— Я боюсь его.
А вторая поддакнула:
— Не хочу, чтобы он с нами учился, он же.
— Вижу, твоя слава бежит впереди тебя, — хмыкнула я и повернулась к Егору. Никогда не думала, что увижу у него такое обиженное выражение лица. И тогда ляпнула, не подумав. — Зато с жалостью не смотрят. Ты же этого хотел?
