Подкинулся Павел в половине девятого. Времени в обрез. Гоша ещё спал, но уже лицом к нему — прильнул горячим телом. Павел попытался отодвинуться на край узкой кровати, но Гоша недовольно заворчал и снова прижался твёрдым к его бедру. Немного полежав и ощутив лёгкие намекающие толчки, Павел подложил удобной лодочкой свою ладонь. Светлые пушистые ресницы дрогнули, щеки порозовели, но глаза Гоша не отрыл, хотя Павел был уверен, что он проснулся. Несмотря на любезно предоставленную ладонь, Гоша притворялся спящим и переходить к активному взаимодействию не спешил. Не отошёл после вчерашнего? Злится? Обижается? Павел понял, что может опоздать на совещание, и встал с кровати. Эти игры совсем не ко времени, но в его рукаве был спрятан козырный туз. Он откинул одеяло и приспустил трусы с упрямого Баранова. Мягкие губы приоткрылись — Гоша не справлялся с возбуждённым дыханием, но больше никаких признаков пробуждения не выказывал. Павел хмыкнул и влажно облизал маленькую круглую головку. Гоша выгнулся, простонал сначала «а-а-ах», потом «о-о-ох» и осторожно, словно опасаясь спугнуть нежданное утреннее чудо, прикоснулся кончиками пальцев к его небритым скулам. Ни потянуть за волосы, ни надавить на затылок он не решился. Растворился, потерялся в нежности жёстких губ. Не то, чтобы раньше Павел отказывался или сам не хотел попробовать, просто до этого не доходило. Наконец, Гоша открыл глаза, и увиденное так потрясло его впечатлительную натуру, что чудо закончилось, не успев толком начаться. Павел выпустил всё изо рта в Гошин пупок и сказал:
— Я опаздываю, у меня даже нет времени заехать домой переодеться. И в последний раз: я не трахался с Первушиным. Созвонимся.
***
С головой погрузившись в рабочие проблемы, Павел только вечером набрал Гошу. Тот не взял трубку — скорее всего, занят на работе. Павел собирался перезвонить позже, но дома Алёна начала тихий и жестокий семейный скандал, после которого сил хватило только на то, чтобы выпить таблетку от головной боли и заснуть на неудобном диванчике в кабинете. А на другой день, ближе к вечеру, позвонила Жанна и сообщила, что Гошу арестовали по подозрению в убийстве Первушина.
Павел сейчас же поехал в театр, хотя Жанна просила не спешить — следователь ещё опрашивал свидетелей в приёмной директора. Они спустились покурить в подземные катакомбы, с трудом найдя укромный закоулок: театр гудел как растревоженный улей. Повсюду словно призраки бродили люди с заплаканными и растерянными лицами. Жанну трясло:
— Его Алёша Меркулов нашёл, когда сегодня утром приехал к нему домой. Он и вызвал полицию. Господи боже мой, всего тридцать один год! Был. — Жанна высморкалась в бумажный комок и продолжила: — Говорят, ночью произошла какая-то ссора: соседи слышали крики. А за Гошей днём пришли. Я тогда в регуляторной сидела и сверху всё видела. Его увезли в Первомайский изолятор, я узнала у следователя. Он меня первой допрашивал. Полтора часа. Господи, как страшно...
Павел обнял Жанну, прижал к себе обеими руками:
— Тихо, не плачь. Успокойся. Земля ему пухом. Талантливый был парень.
— Только характер не дай бог. Его почти все ненавидели за высокомерие и дерзость. Даже я иногда.
— Его и любили многие. О чём следователь спрашивал?
— Про корпоратив в основном. Про пьяную драку Первушина и Баранова... Я сказала, что не знаю, из-за чего они подрались — я же и правда не знаю. Могу только догадываться, но о догадках я ничего, конечно, не сказала. Но мне пришлось признаться, что я слышала, как Гоша ему угрожал. Но это все слышали. Все скажут, что Гоша грозился его убить... — Жанна высвободилась из объятий и подняла глаза на Павла: — Ты не знаешь, почему они поссорились? Они же в нормальных отношениях были, Гоша всё свободное время с балетными проводил.
— Я вообще не знал, что он с ними подружился.
— А с кем ему дружить? Не со старыми же тётками? Мы его опекали, как самого мелкого, но не дружили особо. А с мальчиками он нашёл общий язык: и возраст почти одинаковый, и... ну, ориентация. Извини, я не знаю, что у тебя с Гошкой.
— Он не рассказывал?
— Нет.
— Мы любовники.
— Бля...
Раскурив вторую сигарету от окурка первой, Павел спросил:
— Что «бля»? Не ври, что не догадывалась. Рассказывай всё. И про Гошу, и про следователя.
— Ну, догадывалась, но не знала, что вы прям любовники. Ты же не заводишь никого. Что рассказывать? Гоша — хороший мальчик. И хороший работник. Неглупый, исполнительный, всё на лету схватывал. Помнишь, я никак не могла нужный оттенок зелёного для Чиполлино подобрать? А Гоша подобрал: наложил жёлтый фильтр на синий.
— Ты же художник по свету, сама не додумалась?
— Дурак! Я додумалась, но там крепление только на один фильтр, а Гоша нарисовал чертёж и заставил нашего слесаря сделать двойное крепление. Теперь можно по два фильтра устанавливать. Супер нужная вещь — особенно, когда в партитуре...
— Я понял. А ты не замечала, что он может быть опасен для других людей? — Павел вспомнил октябрьский разговор с Синицкой.
— Кто? Гоша? По-моему, это люди для него опасны. Светлый наивный мальчик.
