Петерис не ответил. Он казался сердитым, так что Ильмар больше ничего не спрашивал. Появилась Эльвира:
— Она, кажется, в саду. Можно тут пройти.
— Чего проходить-то… — начал было Петерис. Все же пошли по гравийной дорожке вокруг замка.
Всюду были люди. Одни медленно прогуливались, другие сидели на скамьях, разговаривали друг с другом или читали книги, а иные, опустившись на шезлонги, дремали.
— Во что это они одеты? Это платья или пальто? — спросил Ильмар, увидев нескольких мужчин в халатах.
— В домашние халаты.
— Так они ведь не дома?
Подошла молодая улыбающаяся женщина и, взглянув на Ильмара, спросила:
— Вы, должно быть, к Мамочке?
— Да.
— Ей уже сказали, она пошла искать вас. Я позову ее. Погодите!
Молодая женщина быстро ушла.
Из замка вышла Алиса и сразу увидела своих. Она тоже была странно одета — не то в пальто, не то в платье. Мать показалась Ильмару немного чужой.
— Сыночек мой!
— Только не целуй его! — предостерегла Эльвира.
— Нет, нет. Я лишь…
Алиса погладила Ильмара по головке, затем привлекла мальчика к себе. Ильмар ощутил необычную, шероховатую ткань.
— А знаешь? Ты совсем неплохо выглядишь. Как-то моложе стала, полнее, — признала Эльвира.
— Тут ведь хорошо, — словно чувствуя за собой какую-то вину, ответила Алиса.
Все были смущены и не знали, о чем говорить.
— Пройдемте подальше в парк, где нет людей, — предложила Алиса. Она была взволнована, словно спешила куда-то.
— Что-то здесь так мало лавок? — заговорил Петерис, который все время молчал.
— Вообще-то хватает, но в такую хорошую погоду все, кому можно, во дворе.
Наконец они нашли свободную скамейку и сели. Здесь было прохладно, кругом росли высокие деревья, а впереди, за мелкими кустами черемухи, тихо журчала вода.
— Что там? — спросил Ильмар.
— Речка, сынок. Такая же, как у нашего дома.
— Пойду посмотрю?
— Куда это? — возмутилась Эльвира и дернула Ильмара к своим коленям.
Взрослые заговорили об усадьбе, о работах, о том, как тут лечат и кормят, Эльвира рассказала, что приехала вчера, бросила Фрициса и маленького Виестура на взморье. Ильмар заскучал.
— Я только немножко посмотрю, — не вытерпел он.
— Пускай идет, — разрешила Алиса.
— Упадет в воду.
— Тут не глубоко.
Ильмар продрался сквозь кусты и увидел речку. Совсем не такую, как дома, а с камешками на дне, и вода текла очень быстро. Сквозь вершины деревьев просвечивало яркое солнце, камешки сверкали. Ильмар сперва наклонился, затем соскользнул на мокрый, скрипучий гравий. Погрузив руку в воду, он взял камешек, другой, но лучше остальных показался третий, с длинной зеленой бахромой. Ильмар набрал полную горсть, набил ими карман. Но все равно продолжал искать еще более красивые.
— Чего ты балуешься там? Ишь какой! Ты мне только ноги намочи, одежду испачкай.
Петерис сердился.
— Немедленно ступай сюда, к маме! — крикнула Эльвира.
Ильмар вскарабкался на берег.
— Ты зачем сюда приехал, камни собирать или маму проведать? — продолжала браниться тетя.
— Не надо.
— Как же не надо! Сама плачешь, что ребенок от тебя отвык, и — не надо! Стой около мамы!
Ильмар, понурив голову, прислонился к скамье, Алиса ласкала его руки, плечи.
— Ты не горюй, мы его воспитаем, — сказала Эльвиру, сочувственно глядя на Алису.
Алиса заплакала навзрыд, не сдержались теперь и Ильмар с тетей.
Когда все наплакались, Эльвира дала Ильмару шоколадку и снова вытерла ему рот.
Алисе пора было идти обедать. Гости тоже пошли к повозке, поели. Петерис притащил воды, напоил лошадь. Когда Алиса вернулась, разговор об усадьбе, работах и деньгах возобновился.
— Это вам в копеечку обойдется. Два лата в день! — сокрушалась Эльвира.
— Была бы польза, только бы лучше стало, — возразил Петерис.
— Я вовсе не хочу здесь быть. Я тоже понимаю, что не смогу никому отплатить за это.
Алиса была несчастна.
— Да, долго мы так не можем, — признался Петерис; денег у него в самом деле было в обрез.
— За такие деньги батрачку держать можно, — рассуждала Эльвира.
Наконец разговор иссяк, гости простились и сели на повозку.
— Ну так… Поправляйся!
— Спасибо. Счастливо!
Алиса стояла перед белым замком и махала рукой, и впервые Ильмару стало сегодня так жаль маму, что он разревелся не на шутку.
Но спустя час его уложили на мешок с сеном, изрядно опустошенный Максисом, и мальчик уснул.
Зубы Ильмар больше чистить не должен, умываться каждый день — тоже. Только ноги побултыхает вечером в лохани на дворе, и порядок, можно и без мыла.
