У него буллинг, троллинг, ювенальная юстиция, печень и неудачницы-мамы со слезами и ищущим сердцем. У него бешеная девочка сложного возраста в непосредственной близости от боевого пистолета. Да еще и зовут его Глеб Анатольевич, как режиссера Панфилова, у которого режиссер Стычкин снялся когда-то в сериале «В круге первом» — что тоже можно трактовать как попытку дружеского контакта подросшей молодежи с аксакалами. Проблемы поколенческой розни, прежде знакомые в критическом объеме одной изобильной Европе, теперь обрушились и на нас, демократизировавших вслед за белой цивилизацией то, что демократизации не подлежит: школу и семью. Законы любой страны ограничивают детей в правоспособности, браке, голосовании и алкоголе — втихую подразумевая, что у них маловато мозгов для ответственных решений. И при этом требуют ценить их личность и имитировать равенство. Европа и США, несмотря на гигантский задел лидерства, уверенно проигрывают мир Азии, где старший прав, — и при этом обдумывающая житье Россия перенимает образовательную модель именно у лузеров.
А расхлебывают все это капитан Барнашов и капитулянты-родители, виновные разом в двух грехах: недостатке внимания и избытке внимания. Сначала: «Вы меня не замечаете», как заметили: «Вы лезете в мою жизнь». Суверенную и неприкасаемую.
На этих страницах прозвучало столько проклятий творчеству продюсера Цекало («Пищеблок», «Метод-2»), что повод сказать о нем доброе слово радует сердце. Все же чуйка на современность, криминал, яркое слово у него уникальная, он только чрезмерно предвзят к прошлому, а с настоящим разбирается по высшему разряду. У него одного не встретишь сливочных бредней про детдом, добрых беженцев и счастливых подростков. И диалогисты у него лучшие в отрасли (сценаристы Лемешев, Никифоров, Паршин и Тляшев):
«На учете состоишь? Плохо работаем».
«Ваш сын издевался над животными, они ему дали сдачи в моем лице. Чуток переборщил, так что можете подать иск».
«— Как дочка? — В монастырь отправил. Мужской».
«— Лед есть? — Только в сердце».
И прорывное: «Юль, ты достала быть трудным подростком!!»
Нынешний честный мент в детской инспекции похож на священника из «Генералов песчаных карьеров».
Живет в сорнячной, глухой, нацеленной на дрянь среде.
Толком повлиять ни на что не может.
Может покормить.
В особо критических случаях доходчиво наорать матом.
Мат при показе на культурном ТВ все равно запикают.
Решения нет.
Это по-настоящему симпатичный фильм о действительно милых ребятах, у которых в голове нет ничего, кроме говна. И мечты о больших деньгах. Впрочем, многие полагают, что это одно и то же.
Поскольку большинство хвалебных рецензий (пресс-рейтинг — 100 %) норовит максимально сгладить и оправдать род их занятий, придется внести ясность.
Лера, Влад и Макс (отличные имена, никак иначе современных долбонавтов не зовут) толкают крупные партии легкой наркоты в кислотных клубах и иных местах скопления молодых ослов. Вырученные средства позволяют им съехать от постылых предков и не пользоваться общественным транспортом. Никогда.
Неизбежные для этого бизнеса косяки и попадалово на бабки заставляют Макса «включить гниду» и перевести стрелки на друзей, а тех — бежать в Москву и разрабатывать там золотую жилу вебкама. Это когда девочки с невинными личиками (у Леры — актрисы Лены Трониной — именно такое) теребят себя в онлайне, а им за это капают денежки заинтересованных граждан. Заявленный в названии и самых первых кадрах хеппи-энд — питерская порностудия, где девушку с личиком дожидаются три голых качка с вазелином.
Помимо перечисленного, дети легко жрут с чужих тарелок в ресторанах и из чужих холодильников на съемных хатах, легко произносят «я отдам» (что на их языке не значит ровным счетом ничего) и в порыве гнева легко крушат чужое жилье. Свое не крушат: предки пускать перестанут. И главное: все герои картины тратят много больше, чем зарабатывают и чем стоят — потому что жизнь одна и нужно хотеть большего.
А вот что пишет о них добрая критика:
«После трех серий фильм кажется тревожной драмой о метаниях юности».
«По факту перед нами сериал про невозможность нормальной любви».
«Серьезный и важный разговор о веками подавляемой российской сексуальности».
«Подростковый апокалипсис».
«Больше никаких прав, кроме как раздеться перед камерой, у граждан РФ вроде как и нет».
В переводе на русский: сетевая (и не только) критика пишет для аудитории, в которой западло назвать грязь грязью, маргиналия давно стала нормой, а потому каждый второй готов заниматься тем же самым при подходящих обстоятельствах (юбка не помялась, мама не узнала, органы отвернулись).
