— Самое прекрасное — это когда ты даже не осознаешь, что это происходит, — продолжал говорить он. — Ты не борешься с этим, потому что твоя душа наконец-то смирилась с тем, что происходит, и вот тогда ты понимаешь…
— Понимаешь что? — выпалила я, ловя каждое его красивое слово.
Олли ухмыльнулся.
— Ты чувствуешь что-то настолько сильное, что больше не можешь без этого.
Остаток утра мы провели в библиотеке, разговаривая и дурачась, охваченные чувством восторга. Мы пробежались по разделу истории, каждый шаг пересекал десятилетия сражений, войн и свободы, за которую боролись люди. В разделе детской литературы Олли подхватил меня на руки и понес на плече через «Преступления и триллеры». Я ускользнула из его объятий в разделе «Мистики», но затем он поймал меня в «Романтике», и наши улыбки постепенно исчезли. Настроение между нами менялось вместе с жанром, он сделал шаг ближе — наши ноги ступали по предательским водам, а сердца играли с огнем. Я оттолкнула его и побежала, а когда оглянулась, Олли улыбнулся, прежде чем снова погнаться за мной.
И до самого обеда я не вспоминала, где мы находимся.
— Ты придешь сегодня вечером? — спросил Олли, прежде чем мы вошли в столовую
Я подняла свой гипс в воздух.
— Даже если бы я хотела, я не смогла бы подняться по вентиляции со сломанной рукой.
— Точно. Расскажи мне… почему ты ударила кулаком в стену?
— Потому что ты поцеловал меня, — сказала я, пожав плечами.
Он потянулся к переносице, из его горла вырвался смешок.
— Извини, ты… — он сделал паузу и остановился, чтобы согнуться пополам и снова рассмеяться, а когда выпрямился, сделал глубокий вздох, а затем продолжил: — Ты ударила кулаком стену, потому что я поцеловал тебя?
— Это не смешно, сукин ты сын, было больно.
Олли откинул голову назад и хлопнул в ладоши.
— Я смеюсь не потому, что тебе было больно, просто ты произнесла это так равнодушно… Черт… — выдохнул он, и его улыбка исчезла, он обнял меня, притягивая ближе к себе. Его зеленые глаза преобразились, как будто в голове загорелась лампочка, и он замер.
— Ты ведь понимаешь, что это значит, да?
— Что?
Уголки губ Олли приподнялись.
— Увидишь.
Глава 11
В воскресенье утром меня разбудила громкая гроза, когда ливень начал барабанить в мое окно. Его капли в умиротворяющем ритме напевали свою песню в темном небе над Долором. Когда я посмотрела в окно на холмистую местность поверх кирпичной стены, окружающей кампус, то ничего не увидела, кроме серого неба. И ничто не указывало на то, что погода улучшится до конца дня. Солнце планировало взять выходной, позволив дождю сиять, как это обычно бывает в этом городе.
После утреннего душа, который сам по себе превратился в тренировку из-за моего гипса, я натянула удобные серые спортивные штаны и белую футболку, почистила зубы и собрала волосы в небрежный пучок на голове, потому что это был один из тех дней. Сегодня был дождливый день.
К тому времени, как я добралась до столовой, Зик уже закончил есть, а Джейк и остальная компания отсутствовали. Должно быть, они здорово повеселились прошлой ночью и решили отоспаться.
Заняв свое место напротив Зика, я натянула капюшон толстовки на голову. Каждый раз, когда шел дождь, температура в здании опускалась на десять градусов.
— Доброе утро, Зик.
Его дикие глаза смотрели в тарелку. Наш столик стоял напротив больших панорамных окон, которые занимали целую стену столовой, пока дождь продолжал лить вовсю, тарабаня по стеклам. Вилка в руке Зика дрожала.
— Все в порядке. Ты в безопасности.
Моя попытка успокоить его, похоже, не удалась, поэтому я сосредоточилась на еде.
— Я вчера съела круассан, и он был чертовски вкуснее, чем это дерьмо, — пробормотала я, ковыряясь в яйцах. Положив в рот полную ложку, я заставила себя проглотить, потому что умирала с голоду и это было лучше, чем ничего. Я начала думать, что британцы не знали о существовании приправ, потому что здешняя еда была слишком пресной, именно поэтому все в Великобритании были худыми и стройными, а в Америке страдали от избыточного веса.
— Итак, вчера мы с Олли ходили в библиотеку. Ты был там?
Зик вздрогнул от раската грома, в его карих глазах появилась паника. Если я продолжу с ним разговаривать, может, это отвлечет его от мыслей о грозе.
— Она похожа на лабиринт. И там можно легко заблудиться. Повсюду книги, сложенные стопками от пола и до самого потолка. Это было изумительно*. — Я усмехнулась своему каламбуру, прежде чем снова посмотреть на Зика. — О, да ладно. Это было забавно.
