— Эмоциональная напряженность. По сути, я чувствую слишком много, в то время как ты не чувствуешь ничего. — Олли опустил голову, чтобы увидеть мою реакцию. — Как будто этот мир играет с нами злую шутку. — Он тихо рассмеялся. — Но я не могу ничего поделать, мы принадлежим друг другу. — Он провел пальцами вверх и вниз по моей руке. — И я отказываюсь принимать лекарства. Мне не нравится то, что я чувствую, когда нахожусь под ними. Это полностью нейтрализует
— Они прописали тебе лекарства? — Олли не нуждался в лекарствах. Как можно считать чрезмерные чувства расстройством?
— Да, они прописали мне их, когда я впервые приехал сюда летом. Это было ужасно. Ты бы, конечно, возненавидела меня, но что-то подсказало мне прекратить принимать их, и я это сделал. Переходный период был кошмарным. Декан посадил меня в одиночную камеру на несколько недель до начала занятий.
— Хотела бы я чувствовать то же, что и ты, Олли. Это подарок. С тобой все в порядке. Я не могу представить тебя под лекарствами. Я думаю, ты был бы таким же, как я, а я не хочу этого для тебя. Иногда мне кажется, что ты настолько хороший, что этот мир не заслуживает тебя — я тебя не заслуживаю.
— Ты шутишь? Я ждал тебя всю свою жизнь, — улыбнулся он. — С тобой я постоянно щиплю себя, черт возьми, потому что не верю, что я такой везунчик. Когда я впервые увидел тебя в столовой, я не мог отвести взгляд, ожидая, что ты исчезнешь. — Он слегка рассмеялся. — Ты ведь настоящая, да? Ты не плод моего воображения? Ты реальная девушка, которая испытывает ко мне чувства? — Он закрыл один глаз и не смог прогнать свою глупую улыбку с лица.
Я толкнула его в плечо.
— И все же это ужасно. Мне страшно, что в любой момент мой ментальный переключатель снова щелкнет, и я ничего не смогу с этим поделать.
Он взял мою руку, лежавшую между нами, и снова поднес ее к своему лицу.
— Прими это, Мия. Каждое мгновение, независимо от того, как долго оно длится, оно того стоит, да?
Я кивнула.
— Позволь мне самому позаботиться обо всем. Ты сосредоточься на том, чтобы жить в те моменты, которые у нас есть. Если ты когда-нибудь потеряешься, я всегда найду тебя.
Олли притянул меня ближе, и я положила голову ему на грудь. Он провел пальцами по моим локонам, пока я думала обо всем, через что он прошел. Даже после своего прошлого Олли отказывался отключать эмоции или принимать лекарства. Он все еще хотел чувствовать.
Он всегда хотел любить, просто у него никогда не было никого, кто любил бы его в ответ.
— Что первое ты собираешься сделать, когда выберешься отсюда? — спросил он.
— Опустить пальцы своих ног в воду. А ты?
— Найти тебя… а потом отвезти к океану. — Он не мог видеть, но я улыбалась. — Я хочу жить с тобой, Мия. Я никогда не хотел ничего большего. Как ты думаешь, мы сможем пережить следующие два года? Думаешь, мы сможем пройти через это?
Я вздохнула.
— Боже, я так надеюсь на это.
У него внезапно перехватило дыхание.
— Я не могу потерять тебя, — прошептал он.
— Ты не потеряешь.
Его вздымающаяся грудь и биение сердца успокаивали меня, в то время как мои веки отяжелели.
— Мне скоро нужно уходить, — нерешительно сказал он.
— Подожди, пока я не засну. Я не могу смотреть, как ты выходишь за дверь.
— Мне стоило принести «Дневник памяти». — Он тихо рассмеялся.
— Я серьезно, Олли.
— Я знаю, знаю… — Он наклонился и прижался губами к моей макушке. — Сделай мне одолжение, сходи завтра на рекреацию*. На заднем дворе есть огороженная территория, я буду ждать тебя с другой стороны.
— Хорошо, — выдохнула я, мои веки снова закрылись, и я начала засыпать.
— И Мия?
— Ммм?
— Останься со мной, даже когда я уйду.
— Обещаю.
Глава 17
— Завтрак! — кто-то кричал и колотил в мою дверь, умудрившись разбудить на следующее утро. Я открыла глаза и обнаружила, что Олли ушел, его отсутствие отозвалось болью в груди. Прошло шесть дней, прежде чем я смогла увидеть его, и ждать еще шесть дней было невыносимо. Еще один стук в дверь заставил меня подняться на ноги.
— Доктор Конвей настаивает, чтобы вы позавтракали, — сказал мужчина, протягивая мне поднос, стоя рядом с тележкой. — Иначе я бы не прилагал лишних усилий.
— Когда рекреация? — спросила я, игнорируя все, что он сказал.
— Сегодня после завтрака мы будем внутри. Идет проливной дождь.
Мои глаза опустились в пол, и я закрыла дверь, не взяв поднос. Я повернулась, чтобы осмотреть комнату позади себя в поисках любых признаков вчерашнего присутствия Олли. К сожалению, ничего не осталось. Даже его запаха не было на подушке или простыне, потому что их не было — только гребаный матрас.
Доктор Конвей, наконец, появилась вскоре после этого, не изменяя свой привычки постоянно ворчать.
