– Ты приехала! Чёрт, ты приехала сюда, чтобы узнать, почему я не приду! Не отрицай, ты волнуешься за меня. И я благодарен. Я устал и не хочу подставлять тебя, не хочу, это правда. Прости, Шай, что кричу, но вымотан и в тупике. Перепробовал кучу вариантов, обзвонил многих. Отказали, потому что у такого как я нет друзей. И даже сказать, что меня бросили в трудную минуту, не могу. Некого винить кроме себя. Скорее всего, вижу тебя в последний раз и хочу ещё раз поблагодарить за всё. Ты другая, Шай, и жаль, что не дала сама себе возможности увидеть всё с иной стороны. Иногда необходимо ломать правила, чтобы стать ещё лучше. Я восхищён тобой и думал о тебе всё это время. Но обещал себе, что не подойду. Ты явно меня ненавидишь, поэтому будешь счастлива, когда уволишь меня. Надеюсь, когда-нибудь тоже научусь прятать эмоции, как ты. И открывать их только близким людям. Прощай, Шай.
Наклоняется слишком быстро, чтобы я предотвратила действия, оставившие на моей щеке горящий поцелуй сухих губ. Боль пронзает позвоночник, а по телу проходит знакомая волна тошноты.
– Будь осторожна, потому что я буду волноваться за тебя. И друг в моём лице у тебя всегда будет. Спасибо.
Его шёпот опаляет сознание, до которого достигает его ярко полыхающее дыхание. Не могу сама наполнить грудь кислородом. Руки крепче сжимают руль, и ничего не вижу. Только страх. Это то самое, что не должно прорваться. Никогда больше.
Резко толкаю его в живот, чтобы захлопнуть дверь и нажать на педаль. Бежать. Бежать от этих эмоций, которыми наполнен Рейден. Бежать и не оглядываться. Избавиться от него. Запрещено. Не видеть перед глазами злой взгляд голубых глаз, в которых блестит серебро. Нельзя. Нет. Его выбор. Его право. Нет.
Нажимаю на педаль тормоза и отпускаю руль. Голова словно в тисках у хищника, разрывающего виски когтями, чтобы добраться до потаённого. Щека горит и, кажется, сейчас превратится в пепел. Мне плохо. Так душно и жарко внутри. Нет…
Открываю глаза и судорожно выпускаю воздух. Я не должна этого делать, не в моих правилах, никакого личного отношения. Никогда. Ни к кому. Холод. Отвращение. Держаться подальше. Всё сейчас рушится. Буквально всё, потому что иные картинки в голове.
Беру телефон и набираю номер, ожидая, когда мне ответят.
– Мисс Лоу.
– Мавис, у меня две незапланированные встречи с утра. Не будет в офисе до обеда. Подготовь все документы к моему приезду, без меня никаких решений не принимать, – произношу, хотя разум кричит, предупреждая, что совершаю ошибку. А расплата всегда дорого обходится мне.
– Хорошо, мисс Лоу. А что насчёт «мотылька»?
– Он будет.
Бросаю телефон на сиденье и разворачиваю машину. Нет, это не я. Потому что я никому не помогаю. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Меня смягчить нельзя. Но что-то случилось, а я не удержала в своих руках поводья. Они ослабли в неподходящий момент. И этот диссонанс, который происходит внутри, забирает слишком много энергии. Когда ограждаешь себя стенами, которые я думала, никогда не разрушатся, дают трещину. Поступаю неправильно, и в этом виновата только я.
Странно не контролировать себя. Невозможно это сделать, словно во мне два разных человека сейчас ведут борьбу. И неприятно. Вроде бы понимаю, что никак не отношусь к чужой жизни, обычные прохожие, которые лишь на время задержались по независящим от меня причинам. Но, с другой стороны, давление со стороны подруги, настойчивость «мотылька», да и просто необычная усталость выигрывает, толкая меня в спину.
Нажимаю на звонок и хочется самой себе врезать, за волосы оттащить в машину и причинить боль. Чтобы снова сожгла. Чтобы напомнила о том, как бывает страшно и необратимо. Но ничего. Совершенно больше ничего не происходит внутри, даже мыслей нет.
– Мам, я открою! Быстро вернись на диван! – Слышу крик Рейдена, и он распахивает дверь.
Глазами пробегаюсь по его оголённому торсу и футболке, которую он держит в руке. Встречаюсь с ним взглядом. Удивлён. Растерян. И я тоже.
– Не смей никогда до меня дотрагиваться. Не смей никогда позволять себе прикасаться к моей коже губами. Не смей выговаривать мне. Не смей, – голос отчего-то садится, а мужчина вновь покрывается лёгким румянцем и кажется намного младше своего возраста.
– Я… Шай… я… дерьмо. Прости, сам от себя не ожидал. Ты вернулась, чтобы это мне сказать? – Хмурится и растягивает нервно футболку руками.
– Нет. Это напоминание. У тебя ровно час и семь минут, чтобы доехать до студии. Поэтому лучше отправиться сейчас. Попадёшь в пробку.
Приоткрывает немного губы, словно желает что-то сказать. И я отвожу взгляд от его лица, смотрю за его спину, но ничего не вижу.
– Я же сказал: «Не могу». Спасибо тебе за волнение и участие, но как же…
