Легкие облачка воздуха тянулись за мной. Я бежала по асфальтированной дороге, которая простиралась на многие мили вперед, прямой черной линией рассекая заснеженный ландшафт пополам. Она уже была расчищена от снега, выпавшего за ночь. Надо мной в чистом лазурном небе ярко сияло солнце. Так ярко, что я почувствовала, как на носу вот-вот появится солнечный ожог.
Меня уже мало что могло удивить, но Скотту это удалось. Кабинет, который он подготовил, чуть не заставил меня расплакаться от благодарности. Затем он подошел и вручил мне ключи от машины. Мне показалось или символ Mercedes на них подмигнул, коснувшись моей ладони?
– Это для тебя, – тихо сказал Скотт. – На автомобиле установлены шины с глубоким протектором, так что тебе не нужно беспокоиться о… – глядя на меня сверху вниз, он, казалось, на мгновение потерял нить повествования, – …плохой погоде.
Я начинала испытывать
Кроме того, я не строила иллюзий. Единственная причина, по которой Скотт изо всех сил старался быть таким любезным и заботливым, заключалась в том, что он спал с другими женщинами – следуя моим идиотским инструкциям – и, возможно, чувствовал определенную степень вины за это. Ну и что? Вряд ли он собирался останавливаться. Как Скотт и сказал, три года – долгий срок, а такие мужчины, как он, не могут прожить без секса и трех дней. Между тем это съедало меня заживо. И всему виной стало мое неумение держать язык за зубами.
Я ускорила шаг, делая все что угодно, лишь бы заглушить ноющую грусть, которую чувствовала с тех пор, как сошла с трапа самолета. Легкие болели, конечности горели. Спрей от медведей, который дал мне Скотт, бил по ребрам, болтаясь в кармане. Несмотря ни на что, было приятно снова оказаться в Вайоминге, бегать на чистом бодрящем воздухе. Более того, здесь я чувствовала себя на своем месте.
Вдали я увидела, что ко мне быстрым шагом приближаются две фигуры на лошадях, чьи копыта взметают снег. Когда они оказались ближе, я узнала в них Райана и Скотта. Райан размахивал руками, как Диккенс[15]. Перейдя на бег трусцой, я сняла наушники и помахала в ответ.
– Держись за поводья, Саттер! – крикнула я, сложив ладони рупором, и усмехнулась.
Я слышала, что Скотт тоже кричит: его губы шевелились, но разобрать, что именно он говорит, не удавалось какое-то время.
– Сзади!
Я оглянулась через плечо, и от увиденного у меня чуть не подкосились колени. За мной примерно в пятидесяти футах, быстро сокращая расстояние, гнался черный бык размером с внедорожник. Из его ноздрей вырывались струйки пара, а маленькие черные глазки-бусинки смотрели прямо на меня… И все, что у меня было с собой, – долбаный баллончик со спреем от медведей.
До этого самого момента я никогда по-настоящему не понимала, что означает «бей или беги». Выброс адреналина подтолкнул вперед, ноги двигались так быстро, как только могли, ступни шлепали по замерзшему асфальту, а в ушах шумела кровь. В самый неподходящий момент моя нога зацепилась за кусок льда, и я полетела головой вперед. Приземление вышло не из приятных. Хотя руки смягчили падение, больше всего досталось плечу. Затем голове. Вдалеке раздался звук выстрела. И это последнее, что я запомнила.
– Ненавижу больницы. Мы можем уйти?
Я был в ярости. Во-первых, из-за себя. Именно по моей вине Сидни оказалась в больнице с легким сотрясением, ушибленным плечом и разбитой коленкой. Во-вторых, из-за увиденного. Если бы я не стоял рядом с кушеткой, когда врач разрезала спортивные легинсы Сидни, ни за что не поверил бы своим глазам. Бедра и колени моей жены были покрыты бесчисленными шрамами – длинными, бледными и серебристыми, они выделялись на фоне ее естественного цвета кожи. Тусклые и старые, но различимые. Даже врач была ошеломлена.
Я хотел причинить кому-нибудь боль. Хотел обойти весь мир в поисках того, кто сделал это с ней. Я причинил бы ему намного больше страданий, если бы когда-нибудь нашел этого сукина сына.
– Земля вызывает Скотта, ответь, Скотт.
Внимание вернулось к Сидни.
– Нет, пока врач не скажет, что это для тебя безопасно.
Я с трудом сохранил вежливый тон. В ответ Сидни бросила на меня задумчивый взгляд. Что, по сути, подытожило весь наш короткий разговор, начавшийся, когда она вернулась с МРТ.
– Как скажешь.
Я почувствовал, как на лице появляется улыбка. Сидни была ужасной пациенткой. Как только она очнулась у меня на руках, когда мы вошли в отделение неотложной помощи, стала требовать, чтобы мы поехали домой. Прямо в тот момент, когда я кричал на медсестер и приказывал врачу немедленно оказать ей помощь. Если и оставались какие-то сомнения в том, что я сын своего отца, то эта сцена их развеяла.
Я поправил перекрученную трубку капельницы, выходящую из руки Сидни.
– Спасибо,
