Оставь себе Манхэттен полностью

Один день плавно перетекал в другой. Утро незаметно сменялось полуденным затишьем, которое в свою очередь уступало место ослепительному закату. Каждый вечер за панорамными окнами дома Скотта, похожего на дворец, словно запускали фейерверки в честь Четвертого июля[17].

Я шла на поправку быстрее, чем ожидалось. Через четыре дня после схватки с быком мое плечо давало о себе знать только после чрезмерной нагрузки, а колено почти на сто процентов пришло в норму. Царапина на лбу заживала немного дольше.

Тем временем мы погрузились в своего рода рутину. Скотт работал. Я работала. Мы ужинали. Затем проводили вечера на диване. Он смотрел баскетбол, пока я сидела за ноутбуком. Каждую ночь, лежа в одиночестве в постели, я неизбежно заканчивала тем, что смотрела в потолок и думала о Скотте.

В этом вопросе мы зашли в тупик. Я не собиралась делать первый шаг, а он не предпринимал второй попытки предложить мне сблизиться. Мы собрали бинго из признаков настоящего брака. Однако одного важного преимущества наш союз был лишен, и это, конечно же, усиливало напряженность между нами. Вожделение превратилась в нашего третьего соседа, который, как мы оба делали вид, не занимает слишком много места, не шумит, не переворачивает вещи и не погружает всех в атмосферу неловкости.

Отношения между нами резко изменились после разговора по душам в ванной. Скотт был готов на все, чтобы помочь мне, и прилагал невероятные усилия, чтобы сделать для меня все возможное. Поначалу это казалось неестественным и неловким – позволять кому-то делать все за меня, но как только я начала привыкать, захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

В ночь перед очередным отъездом я никак не могла уснуть. К тому же мне не хотелось уезжать. В первый раз это чувство взяло верх. Около часа ночи я оставила попытки уснуть и решила, что, возможно, мне не помешает выпить немного теплого молока с бренди. Пока я пробиралась по темному дому на кухню, за огромными окнами шел сильный снегопад – хлопья снега были размером с четвертак, – создавая абсолютно волшебную картину.

Услышав, что я вожусь на кухне, тут же примчались собаки. Я была не против, чтобы они спали со мной – честно говоря, я даже немного скучала по теплу, которое они излучали, но Скотт был против этого. Он выступал за то, чтобы я спала без пушистой компании хотя бы до тех пор, пока окончательно не поправлюсь, и мое плечо было с ним согласно. Одно неверное движение, и я бы вернулась к исходной точке.

– Привет, ребята.

Ромео и Джульетта бегали вокруг меня, виляя хвостами.

– Составите мне компанию, пока я пытаюсь напиться? Да? Ладно, хорошо.

Они посмотрели так, словно мне нужно было проверить голову.

Я налила в молоко двойную порцию бренди, взяла кружку и направилась в кабинет, но остановилась у панорамного окна, не в силах отвести взгляд от снегопада. Снаружи дома, уловив движение, включилась фонари, освещая шоу, которое устраивала матушка-природа. Я повернулась, собираясь плюхнуться в одно из массивных мягких кресел в гостиной, когда поняла, что на диване кто-то лежит.

– Господи Иисусе!

Я прижала руку к сердцу, Скотт ухмыльнулся.

– Ты чего не спишь? – рявкнула я, и это прозвучало так, словно я была недовольна, что он бездельничает в собственном доме.

Можно было с уверенностью сказать, что сексуальное напряжение заставляло меня нервничать и метаться из стороны в сторону, как кошку на раскаленной от солнца крыше.

– Не могу уснуть… а ты?

Скотт перекатился на спину и приподнялся на локте, подперев голову рукой. Его грудь была обнажена, а джинсы расстегнуты. Я никогда не видела более сексуального зрелища – настолько ошеломительного, что у меня невольно увлажнились глаза. О других местах я промолчу.

Крепко держа кружку в руке, я устроилась в кресле напротив Скотта.

– Я тоже.

Мы немного посидели в тишине, и сексуальное напряжение – наш третий сосед – решило присоединиться. Я чувствовала на себе взгляд Скотта, в то время как мое внимание было приковано к снегопаду.

– Потрясающе.

– Ты перестанешь так думать, если увидишь это еще несколько сотен раз.

– Но тебе ведь это нравится? В смысле, ты сам решил здесь жить.

– Мне здесь хорошо. Я бы не хотел жить в другом месте… это мой дом.

– Тебе подходит.

Я отпила теплого молока, пряча горячий румянец на щеках за кружкой.

И это действительно так. В конце рабочего дня Скотт всегда приходил с мягкой улыбкой на лице, выражение которого было расслабленным. Он не из тех мужчин, которых можно держать взаперти, как экзотический цветок в теплице. Скотту нужен был свежий воздух, стихия, вызов.

– А тебе… здесь нравится? – услышала я несколько секунд спустя.

– Сильнее, чем ожидала – даже несмотря на бегающих по местности разъяренных быков.

– Я тебя предупреждал.

– Да, тот спрей от медведей мне очень пригодился.

Я подавила улыбку. Приятно подкалывать Скотта. Это не должно было быть так весело, и все же всегда меня смешило.

– Да, хорошо. – Его лицо озарила улыбка, обнажившая очаровательные ямочки на щеках. – Я научу тебя стрелять из пистолета, как только сойдет снег.