Я улыбаюсь и замечаю подтягивающихся одноклассников. Среди них Денис с метлой. Видит меня, ускоряет шаг, запинается о метёлку. Почти падает.
— Если бы это были грабли, — успеваю нафантазировать я, а пацаны принимаются угорать.
— Фраза «наступить на грабли» никогда не была так близка к своему осуществлению, — чуть ли не поёт Гоша.
Смеюсь в горло.
— Хочу это увидеть! — ору на округу.
— Жестоко, — подкалывает Петя.
— А я чё, терпеть должен?
— Никому ты не должен, завёлся, — смеётся Митя.
— Снова в строю, — тычет в бок Гоша, я щипаю за щёку.
— Блять, бывает, — и давлю лыбу.
Почему-то стало хорошо. Легко и свободно.
На улице приятный ветерок, солнце переменчиво скрывается за облаками, но ласково припекает, стоит ему выглянуть.
Большую часть времени балуемся с инвентарём, пока классная не орёт заниматься работой. Один раз я почти задеваю Дениса, в другой – подставляю Гоше подножку. Мы носимся по территории, разбрасывая мусор и слушая крики девчонок. Кончается тем, что я врезаюсь в Александра Владимировича – добежал до участка малых.
— Извините, — говорю и смеюсь.
— Хорошее настроение?
— Лучше некуда, — и улыбаюсь шире. В этот раз губы не подводят. — А вы как?
— Замечательно. — Он смотрит на мелких. — Тихие, покладистые. Ещё не доросли до бунтарского периода.
Я понимаю, о ком он.
***
— Вадим, пойдёшь с нами? — спрашивает Митя.
— Куда?
— На улицу, отдохнуть от долгого и утомительного рабочего дня, — отвечает Гоша.
— Просто на улицу или зависнуть где? Я согласен на любой вариант.
— А тебя долго уговаривать не надо.
— Хочешь, чтобы я поломался?
— А ты умеешь? — шепчет Вася.
— Попробую.
Мы, довольные, выходим из школы. Следом увязывается Денис.
— Тоже идёшь? — спрашивает Митя, замечая прыщавое лицо Дениса.
— Я, — заикается Денис и смотрит на меня, — нет. Не думаю, — и смеётся, чтобы сбросить напряжение. Его голос изменился.
— Если хочешь, — не договариваю я:
— Мне домой нужно, — звенит Денис. Но по-другому. Не тем трещащим колокольчиком – быстро и мелко, наоборот, здоровым – тяжело и глубоко. — С семьёй уже договорился. Не хочу ссориться. — Денис оббегает нас. — Увидимся!
— Вадим, он всегда такой? — спрашивает Митя: Дениса он ещё не слышал.
— Нет, — отвечаю, не вынырнув из раздумий.
— В смысле? — встревает Гоша. — Такой же. Ты чего?
Думаю. Ещё смотрю в спину Дениса. Сравниваю теперешний голос и прошлый – тот, что слышал на первом уроке, когда он радовался сокращённым урокам и ни разу не обмолвился о семье.
Они не похожи. Разные. Я уверен.
Он соврал?
Его дело.
— Ничего, — роняю по пути.
Меня никто не слышит.
— Ощущение, словно с тобой хотел пойти, — шепчет Вася, и его слышат все.
Я первым задаю волну и смеюсь.
— А прикиньте, если он запал на Вадима? — удивляется Данила собственному предположению и подключается ко мне.
— А мы, ублюдки, свиданию помешали, — продолжает Гоша.
Я смотрю на него. Он на меня. На его лице возникает тревожность: сказал лишнее или в меру?
— Один трещащий Денис или пять заядлых куряг? — размышляю я.
— Один извращенец из метро, — не забывает главного Петя.
Он у нас знаток.
— Ну конечно! Главного пидора мы и забыли.
Я почти вспоминаю вчерашнюю встречу, но меня отталкивает очередное едкое замечание:
— Хорошее так быстро забывается! — это Гоша. На самом пике удовлетворённости, почувствовал безопасность.
Через полчаса, вшестером, занимаем столик в KFC. Сразу вспоминаю, когда мы собирались в последний раз, на день Святого Валентина. Как сильные, материально зависимые от родителей школьники, на фудкорте, закупили сладости отовсюду и разделили меж собой общий стол, попутно поздравляя друг друга с грандиозным праздником. Не то что двадцать третье февраля.
После пиршества две недели тошнило.
Я говорю об этом – чаще надо тратить деньги и заваливать стол едой, которой мы будем давиться несколько часов кряду. По большей части из-за того, что не можем есть молча.
— Предлагаешь то же самое с бургерами провернуть?
Я не предлагал.
— Я не готов слюнями делиться, — шепчет Вася.
Никто не предлагал.
— «Я родился» – скажет шлюха-бургер, —серьёзно говорит Петя.
— Ты же его потом есть будешь! — нудно упрекаю я, как мамка-диктаторша.
— Знаете, а я стрипсы хотел, — замечает Данила, поднимая руку.
Наши взгляды кардинально разошлись.
— Так и приходит конец мужской дружбе, — подвожу я.
— Да-да, у нормальных пацанов из-за баб, а у нас из-за жратвы.
— Лучше из-за жратвы. Бабу и другую найти можно, — Петя.
— С таким подходом точно не найдёшь, — Вася.
— А ты, Митя, что думаешь? — спрашиваю я, а тот, как уткнулся в телефон, так не вылезает из него.
Сомневаюсь, что он услышал нашу беседу.
— Я несильно есть хочу, — отвечает он.
— Что-то случилось?
— Девушка у него назревает, — не скупится Петя.
— Словечко ты отменное подобрал, — ухмыляюсь я. — Это не связано с залётом?
Данила смотрит на меня: «Ну не настолько».
— Если говорить о «случаях», — начинает Гоша, — то, по-моему, ты смягчился.
— Я? — не замечаю, как удивляюсь.
— Я не совсем уверен, — тут же отступает он.
— Скажи чётко и ясно.
— Да сомневаюсь я!
— Это значит, что изменение характера, — достижение которого не было моей целью, — продвигается успешно.
