Когда часть гноя, мешавшего видеть рану, удалось смыть, я проверила воду, она была уже горячая. Рубашку незнакомца я уже извела на повязки, поэтому я безжалостно порвала свою запасную тунику. Намочив часть лоскутов в горячей воде, я продолжала промывать рану.
Это было очень тяжело, мне приходилось еще бороться с мужчиной. Он так сильно метался, что я, задыхаясь от слез жалости, еле его удерживала. Ему было так больно, а я не могла ему облегчить боль. Надо было тщательно промыть рану, чтобы не осталось ни капли гноя, вырезать отмершие ткани и зашить рану.
Когда края раны побелели, я, внутренне обмирая от страха, стараясь как можно аккуратнее, стала вырезать мертвые участки. После этого, я полезла в свою сумку за лекарствами. Вдруг мне в руки попался пузырек серебряной воды. Я обрадовалась, лучшего средства, которое дезинфицирует и заживляет раны, нет. А я и забыла, что взяла его, так, на всякий случай.
Это самое дорогое лекарство в нашей аптеке, но оно того стоит. У гномов мы покупаем истинное серебро. Кусочек величиной с булавочную головку стоит семь золотых монет. В темную бутылочку я на растущей луне собираю летом росу, туда опускаем серебро и три дня полнолуния оно растворяется. Бутылочку полагается прятать в темное место днем, лишь на ночь ставить так, чтобы на нее подал свет луны. Оно заживляет быстро все раны. В народе называют его почему-то мертвой водой. Его ценят почти все расы, кроме вампиров и...
Я капнула несколько капель из бутылочки на рану. Вдруг мне показалось, что кровь закипела. Раздался громкий крик боли. Я подняла глаза от раны и встретилась с желтыми нечеловеческими глазами незнакомца. Я проглотила комок в горле.
...оборотней.
-- Ты что, убить меня хочешь?! - прошипел он сквозь зубы.
Я старалась потихоньку отползти от него подальше, следя за каждым его движением.
-- Я не знала, что вы не человек, - заикаясь, прошептала я. Мне казалось, что одно неосторожное движение, и он меня убьет.
-- Тогда что ты здесь делаешь?
-- Вас лечу, - сказала я правду. Я читала, что оборотни могут сами сращивать свои раны, - Ну, я пошла, у меня дела.
Я хотела как можно быстрее уйти от него. Кто знает, что может сделать оборотень. Говорят, они людей могут загрызть, а мне к бабушке нужно спешить. Знала бы, никогда бы не стала с ним заниматься.
-- Ты это куда собралась? - я и не знала, что он заметил мою попытку бегства. - Давай, лечи.
-- А вы меня не убьете?
Несмотря на то, что я пыталась уговорить себя его бросить, этого бы никогда я не сделала. Дядя Лука мне всегда говорил, что лечить нужно всех нуждающихся в этом, несмотря на происхождение, иначе нельзя называть себя лекарем или травницей. Но я хотела получить хоть какие-то гарантии.
Он слабо усмехнулся:
-- Я не в том состоянии, чтобы кого-то убить, даже если мне захочется.
Я осторожно, вздрагивая от каждого его движения, приблизилась к нему. Протянула руку и несмело коснулась его, готовая тут же отдернуть ее, как от огня. Он старался не шевелиться. Немного осмелев, я стала смывать лекарство, пока оно не сожгло ткани. Как хорошо, что я всего лишь несколько капель использовала.
Когда я подняла глаза на пациента, оказалось, что он опять потерял сознание. Теперь мне стало спокойнее. Взяв иголку и белые нитки, которые я никогда не вынимаю из сумки, чтобы не забыть, я стала крупными стежками зашивать рану. Пока я занималась раной, он так и не пришел в себя.
Дальнейшее я почти не осознавала. Я то поила его жаропонижающим отваром, то протирала тело холодной водой, когда он горел. Затем его начинала бить дрожь, и мне приходилось жарче раздувать костер. А еще промывать и смазывать ожоги и раны на груди. В перерывах я в ручье стирала лоскуты и сушила их, развесив на веточках у костра. Все слилось в одну непрекращающуюся череду. Чтобы успокоиться, я говорила с ним, зная, что он не может меня слышать. Я рассказывала, что работаю в аптеке, что у меня есть брат и сводная сестра, а сейчас я иду к бабушке, которая сидит в тюрьме.
Сколько прошло так времени, я не знаю. Но вот, мне показалось, что моему пациенту стало значительно лучше. Дыхание стало ровнее, хотя он так и не пришел в сознание. От облегчения, я расплакалась. Напряжение спало. И тут я почувствовала, что силы меня покинули, через мгновение я заснула.
Когда я проснулась, никого рядом уже не было. Костер был потушен, мои вещи остались валяться так, как я их бросила, не было только лоскутов, которыми я его перевязывала. Побегав по полянке, покричав на всякий случай, я поняла, что он ушел.
Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы обиды. Я его лечила, ночей (интересно, сколько времени прошло) не спала, а он..! Неблагодарный! Как он мог уйти, ведь был без сознания? А вдруг с ним что-нибудь случится, ведь он сейчас слаб, как котенок? А если раны откроются? Но где его искать?
Мне ничего не оставалось, как поесть, собрать вещи и отправиться в путь.
