-- Разумеется, я помогу. Я же обещала. Просто хотела отдать ей должное - на редкость чудесное исполнение гитарной партии.
-- Ах, вот ты как?! Выбирай - или я, или она. Кто тебе дороже - родная сестра или неизвестно откуда появившаяся девица, которая хочет увести у меня любимого человека?
-- Иллина, не впадай в крайность. И потом, ты мне не родная сестра, а сводная, - опрометчиво сказала я и сразу же пожалела об этом.
-- Значит, вот ты так, да? - она расплакалась. - Все, я с тобой не разговариваю, предательница!
Она повернулась, чтобы уйти, но я придержала ее за рукав, чтобы попробовать успокоить и объясниться.
-- Иллина, подожди, дай сказать...
-- Мне не о чем с тобой разговаривать, - со злостью прошипела она и, вырвавшись, убежала, оставив меня в растерянности смотреть ей вслед. Я никак не могла понять, что же с ней происходит, ведь я сказала именно то, что думала, и не собиралась нарушать обещания. Я просто была справедлива в оценке мастерства игры леди Кассильды и никакой вины за свое мнение не чувствовала.
Я задумчиво стояла в гостиной, пока ко мне не подошла горничная и не показала комнату, которую баронесса велела приготовить для меня. Эта же девушка помогла мне раздеться (сама бы я не справилась с этими мудреными завязочками-застежечками) и вымыть голову. С каким облегчением я наконец смогла избавиться от яичного белка, из-за которого мне весь вечер казалось, что по голове маршируют полчища вшей и прочих малоприятных насекомых.
Облачившись в просторную кружевную ночную сорочку, я залезла в кровать. Едва я скользнула под одеяло, как меня объяло приятное тепло. Оказалось, что горничная прогрела их грелкой, за что я была ей премного благодарна. Но из приятных сюрпризов этот был не последним. Приставленная ко мне девушка принесла стакан теплого молока и булочку, еще пышущую жаром, видимо, только что вынутую из печи.
-- Это мне? - не удержавшись, спросила я.
-- Конечно, - удивилась она моей недогадливости. - Вы покушайте, теплое молоко поможет вам лучше уснуть.
Забрав у меня пустую чашку и тарелочку из под булочки, она пожелала мне приятных снов. Затем задула в комнате свечи, открыла дверь и тихо, на цыпочках, выскользнула из помещения. Я осталась одна.
Теперь в темноте мне стало легче вспомнить все происшедшее за день и оценить его. Этот день выдался на редкость суматошный, а если честно признаться, то еще и тяжелый. Я весь день провела в напряжении, стараясь соответствовать непривычному окружению, следя за каждым словом, жестом, мыслью. Видимо, из-за этого я дала слишком много обещаний, которые теперь, хочешь - не хочешь, придется выполнять. Как будто у меня своих проблем не хватает! И почему я не умею отказывать, когда меня просят о помощи? Однако прошлого не вернешь и надо выпутываться из того положения, куда сама себя загнала.
Гости баронессы представлялись мне самым странным сборищем, которое доводилось видеть. Барон Калош с женой показались мне на редкость разумными людьми, поглощенными управлением своим огромным поместьем, немного приземленными и лишенными искусственности. Дочери графини Терблин вызывали невольный смех своими попытками казаться молоденькими глупенькими девочками, несмотря на довольно почтенный возраст каждой из них. Сама же графиня оказалась суетной и неумной женщиной, которая совершенно не пользовалась у дочерей авторитетом. Компания королевских посланцев вызывала у меня стойкую неприязнь, причины возникновения которой я не могла себе внятно объяснить.
Но больше всего вопросов у меня вызывали леди Лангшмивара и ее дочь. Я ломала себе голову, пытаясь понять их поведение, но чем больше я думала, тем больше недоумения возникало. Впрочем, леди Лангшмивара оказалась именно такой, какой я ее представляла по рассказам леди Веллианы и Дарка. Наглая, жадная, любящая давать советы и считающая себя авторитетом во всех областях, преклоняющаяся перед теми, кто выше ее по положению. Сложив впечатления, я сделала вывод, что она, скорее всего, занимает не такое высокое положение, какое хотела бы, и брак дочери с Дарком должен был вывести ее на более высокую ступень в обществе.
Раз так, то она могла стать большим препятствием в наших планах. В глазах леди Лангшмивары я прочитала готовность пойти на все, чтобы добиться желаемого. Такого человека нельзя сбрасывать со счетов.
А вот ее дочь оказалась для меня полной загадкой. Ее поступки я никак не могла логически просчитать. С первого взгляда она казалась такой, как мы ожидали. Но, приглядевшись, можно было уловить разницу - за невзрачной внешностью, чувствовалось, прятался недюжинный ум, который критично воспринимал окружающий мир. У меня мелькнула мысль, что ее поведение было лишь искусной игрой, ширмой, за которой прятались истинные чувства.
