Анализ тех же острака показывает, что не было и каких-то общепринятых норм в «заполнении» своего «бюллетеня»[665], чем, кстати, остракизм достаточно резко отличается от современных процедур голосования, где такие нормы весьма жестки, а малейшее отклонение от них ведет к признанию бюллетеня недействительным. Имена афинских граждан фигурируют на остраконах в самом разнообразном виде. Наряду с наиболее полной комбинацией «личное имя + патронимик + демотик» встречаются комбинации «личное имя + демотик» и «личное имя + патронимик» (именно эта последняя комбинация, пожалуй, распространеннее, чем остальные, несмотря на то, что, если верить Аристотелю, Ath. pol. 21.4, Клисфен вывел патронимик из состава официального гражданского имени). Высказывалось мнение, что демотик чаще использовался с именами лиц сравнительно малоизвестных, не принадлежащих к высшей знати[666]. Приводился, в частности, пример с Фемистоклом, судя по всему до определенного момента являвшегося действительно чем-то вроде
Более того, существует группа острака (правда, не столь уж многочисленная), на которых проставлено одно лишь личное имя «кандидата», без каких-либо дальнейших идентификаций. В основном такие острака направлены против людей весьма известных в полисе, таких, как Фемистокл, Аристид, Ксантипп и т. п., так что в большинстве случаев путаница была исключена. Однако что прикажете делать с такими черепками, на которых стоит просто «Мегакл», «Гиппократ» или «Каллий»? Совершенно непонятно, к кому из носителей этих распространенных в Афинах имен эти «бюллетени» относить. Не сомневаемся, что точно такие же затруднения испытывали и должностные лица, производившие подсчет острака и разбор их по персоналиям. Скорее всего, они делали выбор в пользу (точнее, строго говоря, не в пользу) априорно наиболее вероятного «кандидата». Так, все остраконы, на которых было написано только имя Мегакла, наверняка пошли «в копилку» Мегакла, сына Гиппократа. В Афинах того времени были и другие Мегаклы, тоже упоминающиеся на единичных острака (см. в Приложении V), но ни один из них, кроме Мегакла, сына Гиппократа, не числился в крупных политиках и, соответственно, не был лицом, которому всерьез угрожал остракизм.
Нет единообразия и в форме, в которой наносилось имя, в частности, в падеже. Соответствующие подсчеты были проделаны Ш. Бренне[670] и дали следующие результаты. Безусловно, на подавляющем большинстве острака (87,4 %) имя стоит, как и следует ожидать, в номинативе. Однако имеются (хотя и не столь многочисленны) и иные варианты. 9,8 % острака дают имя в дативе (подразумевается, видимо, «несу черепок такому-то»), 2,7 % — в аккузативе («изгоняю такого-то»), и, как ни странно, 0,1 % — даже в генитиве, как на владельческих надписях («черепок такого-то»).
Некоторые из опубликованных остраконов производят впечатление прямо-таки безнадежно испорченных. На одних имена написаны с настолько грубыми ошибками, что зачастую почти невозможно понять, кто имеется в виду. На других к аналогичным результатам приводит крайняя неразборчивость почерка. На третьих неправильно указан патронимик или демотик «кандидата». На четвертых имя не дописано до конца. Пятые испещрены «фальстартами»: малограмотный человек неуклюжей рукой снова и снова пытался вычертить на глиняной поверхности что-то отдаленно похожее на буквы. На шестых, как мы уже знаем, присутствуют приписки инвективного характера, порой грубые до полного неприличия, а то и рисунки (попробовали бы мы вытворить что-нибудь подобное на бюллетене для голосования!). Д. Филлипс удивленно восклицает: неужели все эти черепки принимались магистратами как действительные и учитывались при подсчете голосов?[671] И тем не менее, судя по всему, именно так и обстояло дело. Остраконы, представляющиеся нам «недействительными» и «испорченными», найдены в единых комплексах с совершенно нормальными, надписанными четко и без ошибок. А если бы их не засчитывали, то, надо полагать, отсеивали бы при подсчете, откладывая во избежание путаницы в другое место.
