1. Остракофория была особым видом народного собрания, в силу ряда обстоятельств (как прагматического, так, возможно, и ритуального характера) проводившимся на Агоре. Голосование на остракофории де-юре имело тайный характер, но фактически за строгим соблюдением тайны волеизъявления не следили. Каких-либо общепринятых норм при нанесении надписей на остраконах не существовало.
2. В целом процедура остракизма известна неплохо, поскольку о различных ее сторонах и нюансах сообщают многие источники, и эти сообщения в большинстве случаев вполне согласуются друг с другом. Те случаи, когда вместо согласованности имеют место противоречия между различными авторами, заслуживают специального рассмотрения, и эти аспекты процедуры остракизма будут подробно разобраны в следующих пунктах данной главы.
Одной из наиболее важных и сложных проблем, связанных с процедурой остракизма, является вопрос о том, что представляет собой число 6000, фигурирующее в некоторых описывающих эту процедуру источниках. Есть два варианта ответа на этот вопрос: либо 6000 являются общим кворумом, обязательным для признания остракофории состоявшейся, либо это минимальное количество поданных
Крупнейшим представителем противоположного направления традиции, считающим 6000 количеством голосов, необходимым для изгнания одного лица, является писатель, во всяком случае, не менее (если не более) авторитетный, чем Плутарх, а именно аттидограф Филохор, который пишет (FGrHist. 328. F30): διαριθμηθέντων δέ οτωι πλειστα γένοιτο (sc. όστρακα) και μή έλάττω έξακισχιλίων, τούτον εδει τα δίκαια δόντα και λαβόντα υπέρ των ιδίων συναλλαγμάτων εν δέκα ήμέραις μεταστήναι τής πόλεως ετη δέκα. А. Раубичек пытался в свое время доказать, что в действительности у Филохора, как и у Плутарха, речь тоже идет не о минимуме, а о кворуме[678], однако попытка эта оказалась явно неубедительной, поскольку она основана на совершенно произвольной интерпретации текста. Не помогает делу и предложенная Ф. Якоби[679] конъектуры: вставка после слов μή έλάττω έξακισχιλίων якобы выпавшего продолжения οντων των φερόντων οστρακον. Жаль, что маститый ученый забывает здесь о золотом правиле: конъектуры уместны в тех случаях, когда сам греческий текст представляет сложности для понимания и интерпретации, и вряд ли следует ими злоупотреблять просто для того, чтобы насильственно «подтянуть» свидетельство одного источника к свидетельству другого. А в данной ситуации чего-либо внутренне противоречивого сообщение Филохора не содержит, и ничто не заставляет предполагать в нем какой-то пропуск.
К тому же аналогичные Филохору свидетельства о 6000 как о минимуме против одного лица содержатся и у некоторых более поздних авторов (Didym. Schol. Demosth. XXIII. 205; Poll. VIII. 20; Schol. Aristoph. Equ. 855). Отчасти эти свидетельства восходят к тому же аттидографу. Таким образом, противоречие между источниками налицо, оно является действительным, а не мнимым, и не стоит его сглаживать или затушевывать. Существовали, как видим, две традиции, толковавшие 6000 совершенно по-разному. По сути дела, те же две традиции продолжают существовать и поныне, в современной историографии вопроса, где уже с XIX в. (с тех пор, как Люгебиль авторитетно выступил за правоту Плутарха) достаточно четко прослеживается дихотомия точек зрения: «плутарховской» и «филохоровской», соответственно трактующих 6000 как кворум и как минимум. Последователей Плутарха в антиковедении нашего времени больше в количественном отношении[680]. Однако ряд ученых, в том числе весьма авторитетных, считает, что прав Филохор и что речь следует вести о минимальном количестве голосов против одного лица[681]. Есть, наконец, такие исследователи, которые колеблются, не могут или не хотят сделать однозначный выбор между двумя решениями проблемы[682], либо же предлагают промежуточные варианты, призванные примирить между собой обе традиции[683].
