Когда внимание специалистов было привлечено к неоднократно упоминавшемся (и полностью цитировавшемуся) выше отрывку из византийского анонима Vaticanus Graecus 1144, выяснилось, что в нем представлена та же точка зрения, что у Филохора[684]. При этом мы видели, что названный текст опирается на ранний и авторитетный источник, скорее всего, на Феофраста. Если это действительно так, то у Плутарха, отделенного от описываемых им событий временной дистанцией более чем в полтысячелетия и к тому же, к глубокому сожалению, не указывающего в данном месте, откуда он почерпнул свои сведения[685], оказываются сразу два «противника», причем весьма мощных: Феофраст, специально и скрупулезно занимавшийся остракизмом, и Филохор, который по долгу аттидографа должен был в высшей степени тщательно изучить историю родного полиса.
Следует добавить, что в сообщении византийского анонима присутствует несомненная внутренняя логика, исключающая какую-либо путаницу с его стороны. Говоря об остракофориях на том их этапе, когда их еще проводил Совет, а не экклесия, он пишет: «Кому выпадало более двухсот черепков, тот изгонялся на десять лет…». Число 200 в данном контексте никак не может быть кворумом: кворум для Совета (о каком бы Совете в данном случае ни шла речь — Совете Четырехсот, Пятисот и т. п.) заведомо должен был составлять значительно большее число. Трудно представить, чтобы при принятии ответственного решения органом, состоящим как минимум из четырехсот человек, достаточно было присутствия лишь двухсот, то есть половины этого числа. Не просто значительно более логичной, но и, на наш взгляд, единственно возможной представляется прямая и буквальная интерпретация свидетельства Vaticanus Graecus 1144, в полном соответствии с тем, что там написано: гражданин изгонялся, если против него голосовали более 200 членов Совета, иными словами, более половины этого органа. А коль скоро 200 черепков для доклисфеновского времени не являются кворумом, то нет абсолютно никакого резона считать, что в более позднюю эпоху таковым внезапно стали 6000 черепков. Обе цифры, приводимые анонимным автором, явно представляют собой явления одного порядка.
Против «теории кворума» могут быть приведены следующие соображения общего характера. Допустим, на остракофории подано 5999 черепков, и все — против одного лица. Такое лицо, естественно, изгнанию не подлежит, а остракизм объявляется несостоявшимся. Возьмем другую ситуацию: всего проголосовал 6001 гражданин, и при этом имеет место большой разброс голосов между многими кандидатами (именно так на самом деле всегда и бывало, судя по данным острака). Лицо, против которого направлено наибольшее количество остраконов, может в таком случае получить их довольно мало в абсолютном исчислении: скажем, 2000 или даже меньше. Получается явный абсурд: 5999 черепков недостаточно, чтобы изгнать политика при одних обстоятельствах, а при других — вполне достаточным оказывается 2000. Иными словами, выходит, что в каких-то случаях лицо подвергалось остракизму по воле явного меньшинства гражданского коллектива. А ведь это противоречит тому, что мы знаем об античных демократиях: в отличие от современных либеральных демократий они отнюдь не имели тенденции к учету (или тем более к победе) мнения меньшинства, напротив, все вопросы безоговорочно решались большинством голосов. Следует учитывать и то, что, если считать 6000 общим кворумом, то приходится признавать возможность срыва остракофории политическими группировками путем абсентеизма. Сторонники того политического деятеля, над которым в наибольшей степени нависала угроза изгнания, могли просто не явиться на остракофорию. И пусть там противники сколько угодно подают черепки против него: голосование все равно будет признано недействительным! Невольно приходит на ум последний остракизм 415 г. до н. э., о котором речь шла выше. Чего ради было Алкивиаду и Никию придумывать какие-то хитроумные комбинации, чтобы уберечься от опасности изгнания? Казалось бы, чего проще: дать указание своим приверженцам не являться на Агору в день голосования, сорвать кворум, а тем самым и признание остракизма состоявшимся, — и опасность миновала!
