Стоило львице сделать угрожающее движение, как кошки бросились вперед. Они облепили ее со всех сторон. Рвали уши, царапали глаза, кусали подбрюшье. Львица отбивалась, нанося мощные удары лапами.
Вот уже одна кошка распласталась на песке с переломанным позвоночником. Другая отползает к гробнице, волоча за собой внутренности из распоротого живота. Третья пытается встать на перекушенную лапу, снова падает. Но они все бросались и бросались на соперницу...
Внезапно драка прекратилась. Потерявшая глаз львица опустилась на задние лапы, тяжело дыша. Кошки отошли на безопасное расстояние и тоже уселись, зализывая раны.
— В этой битве не будет победителя, — выкрикнула Тасуэи. — Двуликая Хатхор не сможет сделать выбор. Две руки одинаково сильны, две ноги одинаково быстры, а левый глаз такой же зоркий, как правый. Ты вызовешь новых львиц из пустыни, ко мне сбегутся еще сотни кошек... Так может продолжаться до бесконечности...
— И что нам делать? — мрачно усмехнулась Сат-Хатор. — Мне нужен Геродот... Просто отпусти его.
— Ты видишь, я пришла к тебе без оружия, потому что мое оружие — это священный гнев Бастет, — с ненавистью продолжала хесит. — Я не прощу тебе смерть брата. И не допущу гибели Геродота. Знай, что он тоже под защитой Бастет... Мы рано или поздно снова встретимся. Но не рассчитывай в следующий раз отделаться так легко. Я буду мстить тебе не как жрица, а как сестра Хети.
— Посмотрим... — процедила Сат-Хатор.
Развернувшись, она пошла к холму. Львица двинулась следом.
Хесит опустилась на песок. Выжившие в страшной драке кошки с мурлыканьем терлись о ее ноги. Два кошачьих трупа Сат-Хатор завалила комьями глины, а кошку со сломанной лапой взяла на руки. Так и шла до бариса, целуя ее, нашептывая ласковые слова...
Геродот отдыхал на циновке в тени фисташки, когда на подворье вошел чернокожий мужчина. Галикарнасец сразу узнал его — тот самый, что разговаривал на пристани со странной эфиопкой.
Гость направился прямо к дереву:
— Это ты Геродот из Афин? — спросил он на корявом койнэ.
Галикарнасец кивнул:
— А ты кто?
— Сабу... Я пунтиец. У меня для тебя есть хорошие новости.
Геродот жестом пригласил гостя сесть рядом с собой. Он ждал продолжения.
Сабу опустился на циновку:
— Ты ищешь алтарь богини эллинов, — заявил пунтиец. — Я знаю, где он находится.
— Как ты узнал? — подозрительно спросил галикарнасец.
— От брата.... Саамон уаб в храме Осириса. Знаком с Анхере... Ты ведь не смог попасть на мистерию? Я видел, как ты уходил вместе с друзьями...
— Нет, — подтвердил Геродот.
— Ну, вот... — кивнул Сабу. — А я смог, потому что египтянин. Анхере рассказала про алтарь моему брату, а Саамон рассказал мне.
— Ты пунтиец, — поправил гостя галикарнасец.
Сабу махнул рукой:
— Пунтиец, вават, кушит... Какая разница, мы все египтяне, раз живем на Великой реке. Я хотя бы говорю по-египетски.
Геродот согласился, вспомнив рассказы Мнемхотепа о разных народах, которые населяют Египет. Он смотрел на бесстрастное лицо гостя, пытаясь понять, есть ли в его словах подвох.
— За помощь я возьму с тебя один талант серебра, — давил Сабу. — Давай, соглашайся... Встретимся на рынке.
Геродот удивился: пунтийцу и про серебро известно. Неужели бакет выложила своему знакомому все, что знала.
— Надо подумать, — уклончиво ответил галикарнасец.
Не говоря больше ни слова, пунтиец достал из котомки терракотовую маску, изображавшую голову бородатого человека с венком из листьев и цветов плюща. Из-под пышной шевелюры торчали два маленьких рога.
Геродот ахнул:
— Да ведь это ритуальная маска Диониса в образе быка... Откуда она у тебя?
— Взял в часовне на берегу Нила. Местность называется Вават, но часовню так просто не найти. Вход в нее завален камнями, я полдня расчищал... Там еще есть маленький алтарь: жертвенный стол, а над ним статуэтка богини...
— Опиши! — прервал пунтийца Геродот.
— Ну... — Сабу начал вспоминать. — Диадема на пышной прическе, длинная одежда окутывает все тело, открывая только шею и руки. В одной руке скипетр с кукушкой, в другой букет лилий.
Последние сомнения галикарнасца отпали.
— Арула Геры! — воскликнул он.
Потом взволнованно спросил:
— Как тебя найти?
— Я арендую прилавок в благовонном ряду. Торгую ладаном, миррой, алоэ, шафраном.... Там и ночую... Просто спросишь Сабу.
Когда гость ушел, Геродот позвал карийцев.
Услышав о предложении пунтийца, Настес задумался.
Потом выложил все начистоту:
— Не доверяю я кочевникам... Жизнь в песках тяжелая, поэтому они не выбирают средств, когда дело касается наживы... Анхере тоже хороша, разболтала все про нас первому встречному.
— Вот это меня и настораживает, — сознался Геродот. — Анхере никогда зря не болтает. С чего вдруг она стала откровенничать с братом этого Сабу. Он ей никто, просто младший жрец в храме... И потом... Улиад ясно дал понять: арула находится в храме Исиды. Причем здесь какая-то часовня в пустыне... Кто ее там построил? И главное — для кого? Эллины в Эфиопии никогда не селились.
Помолчали.
