— А это! — О спине нельзя было сказать, что по ней били ладонями или кусали — ее просто искромсали розгами. Кожа была покрыта множеством присохших кровоподтеков. Должно быть, Тельме досталось не меньше пятидесяти «горячих».
— И это еще не все! — возбужденно воскликнула она. Стоя спиной к нам, она начала надевать блузку. — Но я не собираюсь показывать… не буду снимать шорты…
Я понял это как намек, что надо отвернуться.
— Но он… он заставил меня раздеться… снять все… а потом бил и бил меня… и все только потому, что я случайно сбросила камень на Конни… Он не хотел, чтобы она пострадала. Но, о Боже, зато его совсем не заботило, что страдаю я. Избивая меня, он так возбудился, что потом он… он сделал со мной и другие вещи…
— Он тебя изнасиловал? — огорчилась Кимберли.
— Это было… да, и еще хуже.
Я снова оглянулся через плечо. Теперь Тельма была уже в блузке и застегивала пуговицы. Глаза у нее были красные и мокрые, из носа текли сопли, а руки так дрожали, что ей никак не удавалось справиться с пуговицами. Она заметила, что я подсматриваю, но не пожаловалась, так что я набрался смелости и повернулся.
— Что еще он с тобой сделал? — спросила Кимберли.
— Нет, я не могу… Не скажу. Это слишком ужасно. Но, по крайней мере… это истощило его силы. Закончил он все это таким уставшим, что почти моментально уснул. Вот тогда-то я его и убила. Я размозжила ему череп. Поблизости валялся камень, я схватила его и начала долбить им по его голове. — Рука Тельмы оторвалась от блузки. В ней был воображаемый булыжник. Она подняла его и с силой опустила вниз. — Я молотила и молотила, пока его голова не превратилась в огромную кровавую кучу дерьма!
Воткнув копье в песок, Кимберли раскрыла объятия, и Тельма, пошатываясь, упала в них. Они обнялись, и Тельма пронзительно заголосила.
После того как Тельма рассказала свою историю и выплакалась в объятиях Кимберли, мы пошли к навесу, под которым я до этого читал, и сели на песок. Все мы под ним не поместились, но Кимберли и Билли все равно предпочитают солнце. Тельма, Конни и я все же забрались под крышу.
Скрестив поудобнее ноги, Тельма вытерла глаза и шмыгнула носом. Затем проронила:
— Просто не могу не сказать вам, как сожалею о случившемся. На меня что-то нашло в ту ночь. — Перехватив взгляд Кимберли, она прибавила: — Не надо было мешать тебе. Ты бы еще тогда его убила.
— Это как пить дать, — подтвердила Кимберли.
— Мне очень жаль.
— Так я и поверила, — пробормотала Конни.
— Нет, правда, жаль. — Тельма взглянула на остальных. — Может, я и заслуживаю наказания за то, что сделала. Я была не права и вела себя как дура. К тому же всем вам причинила боль.
— Вот тут ты права, — и Конни добавила бранное слово.
— Хорошо, хорошо. Но… ведь я заплатила за это, вы не находите? Уэзли сам об этом позаботился. Он отделал меня так, как никому из вас и не снилось. И я… хотя и спасла его перед этим… именно я вышибла из него мозги. Так что, как мне кажется… в общем, я заплатила за свои ошибки.
— Ты слишком снисходительна к себе, — совершенно спокойно заметила Билли. — А ведь ты чуть было не убила мою дочь. И серьезно покалечила ее. Одному Богу известно, сколько боли ей еще придется вытерпеть по твоей милости.
— Я очень сожалею, — пробормотала Тельма.
— Сожалеет, — фыркнула Конни. — Большое дело.
— А что я должна делать?
— Мы что-нибудь придумаем, — ответила ей Кимберли. — Нельзя же просто забыть все, что ты сделала. Боже правый, ты ведь не только напала на нас и поранила всех, ты нас предала. Перешла на сторону врага. Этот человек убил папу и Кита, а ты ему помогала. Ты предатель своей семьи.
Тельма снова расплакалась.
— Мы никогда не сможем тебе больше доверять, — продолжала Кимберли, — никогда.
— Но… я загладила свою вину. Я убила его.
— Разве?
— Разве что?
— Разве убила?
— Да! — И она еще пару раз всхлипнула. — А ты что думаешь, я вру? И все это придумала?
— Мне приходила в голову такая мысль.
— Ты… ты же видела, что он со мной сделал!
— Это еще не доказывает, что ты его убила.
— Тогда какие… какие доказательства тебе нужны? Хочешь взглянуть на его тело?
— До того, как своими глазами не увижу его тело, — ответила Кимберли, — я буду предполагать, что он жив.
— Это тот самый парень, — заметил я, — который пытался заставить нас поверить в то, что он взорвался вместе с яхтой.
— И, на мой взгляд, все это скверно попахивает, — поддержала нас Билли. — Не думаю, чтобы она могла убить его.
— А она и не убивала, — сказала Конни. — Это исключено.
Тельма вытерла глаза и выпрямила ноги.
— Идемте! — предложила она. — Я готова. — Она шмыгнула носом. — Я вас сейчас туда отведу, и вы сами увидите. Вы… убедитесь, что я не лгунья.
— Не лгунья? — Кимберли презрительно скривила губы. — Не смеши! Да ты всегда лжешь, не задумываясь. Ты что же, думаешь, у меня потеря памяти? Да я выросла с тобой. Господи! Ты лгала при любой возможности — даже когда в этом не было никакой необходимости.
— Какая ты злопамятная, — произнесла Тельма.
