Остров Безымянный полностью

— У вас родилось уже третье поколение, а вечерами до сих пор сидите при керосиновой лампе, как сто лет назад. И это не потому, что топлива для дизеля нет, а потому, что государству ваш Остров не нужен. Вместе с вами не нужен! За столько лет государство не обеспокоилось связать Безымянный нормальным сообщением с материком. Мы перемахнули за девять часов почти всю страну, а потом двое суток ждали оказии до этого острова. И нам ещё повезло, могли и две недели прождать! А на самом Острове ни одного метра дороги нормальной не проложено. Посёлок с его домами — готовая декорация для «чернушного» фильма. Ваш завод, о котором вы так печётесь, — груда металлолома, причём эта груда ничего не стоит по причине дороговизны вывоза.

— И торгово-развлекательный центр на его месте не построишь.

Фима вложил в свою реплику лошадиную дозу сарказма. Но Вадим не услышал его, он не перестал говорить, и некоторое время он и Фима говорили одновременно, только Вадим громко и запальчиво, а Фима нарочито спокойно и не форсируя голос. Между тем в этом спокойствии явственно ощущалась скрытая страсть. Я бы назвал её тихой ненавистью.

— И вместо того, чтобы бежать отсюда, бежать в цивилизацию… — Продолжал Вадим свою миссионерскую деятельность.

— По-вашему, цивилизация это тёплый нужник и поющие гомосеки? А мы, выходит, нецивилизованные. Дикари-каннибалы, что ли? — Не желал уступать Фима.

— …спасать детей, вы продолжаете тупо цепляться за свой прогнивший завод и никому не нужный остров. Потому что не способны трезво проанализировать ситуацию, принять правильное решение и воспользоваться невиданными ранее возможностями. Теми возможностями, которыми осчастливила вас Фортуна после того, как окочурился Совок…

— Ваша Фортуна сама скоро окочурится. Посмотрите в окно — очередной октябрь на подходе. Смотришь, для всего вашего «цивилизованного» мира и наступит неожиданно, как в прошлый раз… ну, тот самый… который всегда подкрадывается незаметно.

Удивительно, но негромкие реплики Фимы были очень хорошо слышны на фоне оглушительно-звонкого голоса Вадима, от которого даже дребезжали оконные стекла.

— Власть в последние годы много усилий прилагает, чтобы помочь таким как вы…

— Верно, правительство и депутаты тужатся, тужатся, да только ничего у них не получается. Хочется надеяться, что там, где поневоле приходится тужиться, у них результаты получше.

В этот момент я подумал, что Фима мог бы стать звездой любого ток-шоу на телевидении. Но Вадим никак не реагировал на его слова. Теперь для него было важно просто выкрикнуть, выплеснуть всё то, что накопилось в душе, всё, что разделяло его с местными представителями столь ненавистного ему племени аборигенов.

— Дело не в политике государства, а в вас самих. Нельзя помочь людям, которые сопротивляются переменам! Корень всех проблем — в вашей совковой психологии.

Дамир всё ниже склонял голову. Я, сидя напротив, видел его темечко, покрытое в равной степени чёрными и седыми волосами. После последних фраз Вадима он налил себе полстакана «Божьей росы» и молча «хлопнул» её, не предложив никому присоединиться, даже не взглянув на нас. Я понял, что это означает, и попытался остановить Вадима. Накрыв сверху кисть его руки своей ладонью, я произнёс с нажимом:

— Вадим, следи за своими словами!

Как говорят бывалые гаишники, умнее тот, кто затормозил. Однако принципиальность спора лишила Вадима обычных для него выдержки и разумной осмотрительности. Он нервно отдёрнул руку.

— Почему иностранцы каждый клочок земли обихаживают? — Фима продолжал защищать свой Остров. — Земли у них мало, а народу много, вот поэтому они каждый участок используют по максимуму. А у нас земли и прочих ресурсов — вагон и маленькая тележка. Потому государство и вкладывает туда, где больше отдача. Но прежняя власть и о нас не забывала. Во всяком случае, за эту землю держалась крепко.

— Ваш Безымянный надо переименовать в Остров Свободы! Свободы от здравого смысла, от экономической целесообразности… — Вадим стал запинаться — свидетельство усталости. Но в его глазах религиозного проповедника всё ещё сверкали молнии. — Свободы от достижений европейской цивилизации и нормальных условий для жизни. Проклятый Совок…

…Удара я не видел. Только что-то мелькнуло на периферии зрительного поля. Валеев бил не кулаком, а всей раскрытой пятернёй — удар таким кулаком в таком состоянии мог стать для Вадима фатальным. Вид Валеева был ужасен, он напугал бы даже тигра. Его взгляд, полный звериного бешенства, казалось, был способен прожечь дырку в металле. Из перекошенного рта так и не смогло вырваться страшное ругательство, застрявшее в клокочущей в горле ярости. Раздувшиеся ноздри со свистом засасывали воздух, вены на шее готовы были лопнуть, а застывшие в напряжении мышцы канатами протянулись вдоль рук. В таком состоянии бросаются в рукопашную на заклятого врага.

Вадим упал вместе со стулом. Он так и остался на нём сидеть, только стул теперь лежал спинкой на полу. Хорошо, что при ударе он успел вовремя повернуть лицо, иначе мог бы получить перелом носа.