Гибель Скитальцев ввергла купцов в хаос. Никто не знал, как торговать с отдаленными городами. Пока в амбарах гнил урожай, где-то голодали люди. Прокс начинал понимать, как же на самом деле мало еды на Острове Чаек.
– Нас ждет тяжелая зима. – Он говорил сам с собой, но не удивился, услышав ответ:
– Трудности намечались еще до гибели Скитальцев.
Проксу больше не казалось странным, что Камбер стоит прямо у него за спиной. Камбер словно проник в его разум, и его голос звучал, как продолжение собственных мыслей Прокса.
– Новый лагерь станет настоящей дырой для припасов, – продолжал Прокс. Это была его новейшая выдумка: крупный и постоянный острог, куда предстояло свезти хитроплетов из разбросанных по острову временных узилищ.
– Не обязательно. – Карта лагеря выскользнула из-под рук Прокса, и на смену ей легла другая – карта Копьеглава. – Все зависит от того, где строить.
С этой непокорной задачей Прокс сражался в уме, и вот она, подобно детали, с щелчком встала на место, и все заработало. Незанятые зеленые верхние склоны Копьеглава так и манили. Прореди джунгли – чем не поля под фермы или будущая плантация? Там не водились орлы – не то что на вершине Повелителя Облаков, не случалось оползней и не было так пустынно – как на склонах Скорбеллы, не случались землетрясения и не били гейзеры – как в окрестностях Камнелома. И все же эти земли оставались не заняты. Почему?.. О, ну конечно же, старое суеверие, будто Копьеглав готовит возмездие. Не использовать эти земли – преступление, а если работникам не оставить иного выбора, кроме как возделывать землю…
– Это единственный способ прокормить лагерь, – шепотом произнес Прокс. – Нельзя же морить хитроплетов голодом.
– Это единственный способ накормить всех, – произнес еще один голос, вплетаясь в его мысли. – Нас слишком много, и живых, и мертвых. У мертвых и вулканов – лучшие земли. Мертвых грабить нельзя, значит, остаются вулканы. Некоторые фермеры уже начали возделывать нижние склоны, а с помощью хитроплетов мы освоим и верхние.
– Но… не могут же они все работать на плантации. Как быть старикам, калекам, детям?
– Им можно подыскать другие задания, полегче. – Длинный тонкий палец постучал по карте ниже по склону, указывая на большое затушеванное пятно, подписанное «Земли Праха». – Нужно очищать домики для духов, совершать подношения, зажигать свечи. А если разделить семьи, у взрослых это отобьет охоту бунтовать – из страха за детей и стариков. Меньше будет кровопролитий. К тому же так куда человечнее.
– Да… да, – бормотал Прокс, едва ли понимая, что говорит. В уме он уже строил заграждения, составлял расписания и назначал переклички.
Звезды устали ждать, что он их упорядочит: Прокс был занят делами, а они гасли одна за другой. Он работал, пока солнце не встало, поднялось в зенит и начало садиться. Когда оно отвлекло Прокса, заглянув к нему в комнату, тот подошел к окну и увидел, как в сторону далекого Копьеглава вдоль кромки холма с трудом бредет колонна крохотных фигурок.
Прокс сильно сощурился, пока не стал различать маленькие руки и ноги, тяжелые корзины со свечами и благовониями на спинах, щетки, тяпки и метлы.
– Господин Камбер, откуда на том холме дети? Разве я распоряжался на их счет?
Нужно поспать, сообразил он. Это стало ясно по тому, как менялись цвета, когда он моргал, и по тому, как плыло, подобно пару, лицо Камбера, хотя оно и оставалось на месте. Не стихающее голубиное воркование на чердаке по соседству как-то неровно дрожало, и Проксу отчего-то мерещились в нем голоса.
– Они лишь часть проекта «Хитроплеты», господин Прокс. Помните? В трудные времена крайне важно заручиться поддержкой предков, а потому надо воздать должные почести мертвым. Преимущество рабочей силы, которую можно полностью посвятить заботе о могилах…
– О да, все так. Господин Камбер, у меня глаза кровью не налиты? Куда ни взгляну – всюду пятна, а эти детки почему-то такие… крохотные.
– Дети хитроплетов зачастую такие и есть, – спокойно заметил Камбер, пока Прокс таращился в зеркало. Камбер закрыл ставни, и картина детей, бредущих по холму, сначала ужалась до щелочки, а потом и вовсе исчезла.
– Вам надо отдохнуть, господин Прокс. Ступайте и спите сном праведника.
И все же, пока Минхард Прокс спал, по всему острову творились такие дела, о которых он, перекраивая мир с карандашом в руке, не ведал.
Что ему снилось? Вовсе не хитроплет с холодной улыбкой на губах и черными бархатными бровями, пробиравшийся тайными лесными тропами с помеченной картой в кармане. Прокс не видел, как этот человек показывает свою татуировку в узкой полоске света у приоткрытой двери и как его впускают за порог и проводят в дальнюю комнату, где его ждала великанша с дредами и вдовьими лентами на руке, такая огромная и очень даже живая. Не видел, как они засиделись до рассвета за составлением планов: понизив голоса и сверкая взглядами, точно клинками ножей.
