– Дари-благо, брат Когтистая Птица. – Улыбка оголила металл и гранат. – Куда-путь?
– Город Зависти, – ответил Томки, тяжело вздохнув.
– А, тоже путь-Зависть. Но, брат Когтистая Птица, Зависть доберись-нет. Ты тащись медленно, дождь-сезон успей кончайся. – Женщина уронила голову на грудь и прошла пару шагов, подражая усталой походке эпиорниса. – Резон так еле-едь? Город палач жди, петля?
– Почти. – Томки горько улыбнулся. – Девочка. Надо прости-скажи. Когда прощайся, она ударь.
– А… – Женщина приподняла фонарь и посветила на покрытое синяками лицо Томки. – Лицо-синяк, злой девка. Послушай, любовь думай-нет сейчас, твой птах ползи-пади. Мал-мал стой. Пусть птица отдыхай. Присядь-мы, говори мал-мал. Путь пустой, беседа скрась.
– Ты путь-одна? – Томки спешился и повел ослабевшую птицу к обочине.
– Путь-одна? Нет. Попутчик нет. Нет-кто говори, нет-кто улыбка, нет-кто смех.
Два незнакомца уселись, скрестив ноги, во мраке ночи, при свете звезд, болтая, как давние приятели. Лишь когда юноша встал, собираясь продолжить путь, долговязая женщина развернула письмо и при свете фонаря перечитала последний абзац.
«Прилагаю письмо от нашего друга хитроплета, который поддался страху. В страхе люди порой совершают ошибки. Убереги нашего друга от ошибок любым доступным способом. А Город Зависти меж тем… остается на тебе».
Улыбка Джимболи расширилась подобно пропасти.
Пока не пришло последнее письмо, неделя для Джимболи тянулась тягостно. С одной стороны, ее покрытый синей краской попутчик был не очень-то настроен поддерживать разговоры, а раз Джимболи совсем не собиралась оставлять все щебетанье птицам, ей приходилось болтать за двоих. Она пыталась рассердить пеплохода, чтобы тот ответил, – пища́ за него на разные лады. Тот почти не обращал внимания, лишь время от времени беззлобно поглядывая на Джимболи и словно прикидывая, стоит ли содрать с нее кожу и натянуть на барабан.
– Я тут всерьез подумываю испортить тебе праздник, дорогуша. – Улыбка Джимболи сверкала. Выжившие Плетеные Звери обосновались в Городе Зависти, и чтобы выследить их, пеплоход был не нужен. Однако в следующий миг ее лицо приняло задумчивое выражение. Возможно, пеплоход еще пригодится. – Что скажешь, Риттербит, нужен нам синячок?
Она улыбнулась – лапки Риттербита щекотали ключицу.
– Ты бы его и расклевал, да? Хорошо будет его по ниточкам размотать. Ну ладно, Ритти-битти, мы его склюем.
Утро принесло добрый сильный бриз, и Джимболи ничего не стоило отыскать по запаху дыру, в которой Брендрил устроил себе походную опочивальню.
Обычно ничто так не нравилось Джимболи, как подкрадываться к спящим людям, однако пеплоход, похоже, навострился спать с открытыми глазами, а это убивало почти все удовольствие. Джимболи не боялась подходить ни к живым, ни к мертвым, но с его стороны было нечестно заставлять ее гадать, к кому из них он относится.
Она подобрала веточку и стегнула ею пеплохода по лицу.
– Проснись, небо уже синее и красивое – совсем как ты.
Ветка сломалась о висок Брендрила. Он быстро сел, не выказывая и капли гнева, затем встал и собрал сумку. Как обычно, он старательно следил за тем, чтобы стоящая рядом Джимболи с Риттербитом оставались на солнечной стороне – так у мерцунки не было бы шанса расклевать его тень.
– Я принесла тебе кое-что вкусненькое! – Босая длинноногая Джимболи поравнялась с ним. – Куда вкуснее хлеба. Даже лучше крысиного пирога. Я принесла новости. Послушай. Градоначальник Города Зависти отослал тебя прочь. Хочешь знать почему?
Брендрил сперва замедлил шаг, потом остановился. Развернулся к Джимболи. К лицу и ресницам его липли комочки земли, но он этого, похоже, не замечал. Впервые за два дня он заговорил:
– Да.
Джимболи осклабилась.
– Он прячет от тебя добычу. Вот почему все эти оборванцы хитроплеты сползаются в Город Зависти. Набиваются в его собственный маленький лагерь. А по городу шатается еще парочка хитроплетов, с его перстнем-печаткой. Говорят, они из племени Плетеных Зверей.
И вновь размашистой походкой, не зная устали, Брендрил направился к Городу Зависти. Он не оборачивался, но Джимболи знала, что пеплоход еще слушает.
– Совсем обнаглели. Ничего не боятся, как будто их опекают. Во всяком случае, мне так кажется, но кто я такая, чтобы знать наверняка, ведь это ты у нас… – Джим-боли вприпрыжку пришлось догонять пеплохода. – …Это ведь ты у нас гончая, вот и скажи, на что это все похоже.
Брендрил перешел на бег, без видимых усилий совершая длинные скачки, и вскоре даже Джимболи с трудом поспевала за ним.
– Заказ у тебя в кармане! – задыхаясь, напомнила Джимболи. – Он дает право прирезать всякого, кто встанет между тобой и ней, так ведь? – Запыхавшись, Джим-боли остановилась и уперлась ладонями в колени, тогда как клочок ночного неба продолжал могучими рывками уноситься по неровной тропе в сторону города.
– О, да мы камень вниз со склона столкнули. Теперь его ничто не остановит.
