— Да что ты. — Робин нравится накручивать ситуацию, хотя она и знает, что это на руку лишь ее темной стороне. — Откуда тебе знать, что такое подруга. Ты их меняешь как перчатки.
Джемма влепляет ей пощечину.
На миг Робин застывает в немом изумлении. В голове звенит, сердце в груди отдается гулкими ударами.
— Да как ты посмела, — произносит она.
Джемма плюет ей в лицо.
Плотину прорывает, и Робин делает то, что ей так хотелось еще пять минут назад: хватает дочь за плечи, трясет и трясет, глядя, как ее дурацкая голова болтается из стороны в сторону. Вся ярость, вся тревога, вся злость вытекают из ее плеч в руки. А внутренний голос Робин визжит: «Вот тебе! Вот тебе! Вот каково это, мерзкая...»
Она останавливается. Так же резко, как начала. Щеки Джеммы исполосованы потеками туши, рот распахнут.
У Робин горит щека в том месте, где ее ударила дочь.
— Иди спать, — говорит она.
Джемма плачет, потирая ладонями плечи.
— Иди спать, — приказывает мать.
— Ненавижу тебя! — кричит Джемма.
Робин в упор смотрит на нее — не зная, разумеется, что это их последний разговор.
— Уж поверь, дорогуша, сейчас ты мне тоже не особо нравишься, — надменно отвечает она.
[12] Корейская поп-музыка.
[11] Духи от Диор.
Понедельник
10
Мерседес
Женщины убирают второй этаж. Комнаты для гостей сияют чистотой: серебро, золото, мрамор и хрусталь блестят так, будто их только-только привезли с завода. Окна от пола до потолка, выходящие на море и бассейн, вымыли, насухо протерли и отполировали с такой тщательностью, что об их наличии теперь свидетельствует разве что кондиционированный воздух. Даже пятно от автозагара, и то исчезло без следа.
Во всем доме стоит восхитительный запах хлорки. Позже ей, конечно же, придется заглушить его ароматизатором от Jo Malone. Если Татьяна и ненавидит что-то больше грязной комнаты, так это свидетельства того, что в ней наводили порядок.
Несколько минут Мерседес удаляет с телефона фотографии, которые накануне переслала Лоренсу: паспорта, карты и чеки Банка Кастелланы. Женушки, тусовавшиеся тут на прошлой неделе, разбросали их по всему дому. Во многих отношениях богачи беспомощны как младенцы, особенно жены и дети: полагаются на других буквально во всем.
Она идет на кухню, где пересчитывают лангустинов и надраивают стойки, берет торт с апельсином и фисташками, идет в комнату охраны, чтобы отдать его Пауло. Мерседес всегда кажется, что ему там очень одиноко, и, хотя у него стальные мышцы, в кобуре под мышкой пистолет и он старше ее на пару лет, она помимо своей воли питает к нему материнские чувства. Как говорит он сам, для человека действия довольно странно оказаться в таком месте под занавес карьеры. Но после девяти лет в парашютно-десантных войсках две тысячи фунтов стерлингов в день с лихвой компенсируют скуку. В основном он с утра до ночи читает Платона, качается и загорает, а раз в полтора месяца отправляется домой в южный Лондон, чтобы потратить все заработанное на жену и дочерей. Для них он Пол, а не Пауло.
— Ух ты, — говорит Пауло при виде ее подарка, — ладно, сегодня в последний раз, а потом сделаю перерыв. С завтрашнего дня сажусь на безглютеновую диету.
Пауло отрезает большой кусок и ест, под футболкой от Армани перекатываются бугры мышц. С друзьями он само дружелюбие, но при этом одним движением может сломать тебе шею.
— Все готово? — спрашивает он.
— Если бы, — вздыхает она. — Я пришла сообщить, что уборщицы уйдут через несколько минут.
— Понятно, — отвечает Пауло. — Только дай мне доесть. Когда сюда заявятся телохранители, здесь будет та еще суматоха. Последний шанс насладиться тишиной.
— Телохранители? У тебя есть список гостей?
Он на миг поднимает глаза от торта и удивленно говорит:
— Само собой.
— О господи, Пауло, дашь копию? А то мы как слепые котята.
— Конечно.
Он выводит на экран компьютера файл и нажимает CTRL-P. А когда принтер под столом выплевывает лист бумаги, выуживает его оттуда.
Мерседес с жадностью читает список.
— Жаль, что Нора ушла, — говорит Пауло, — с ней тебе было полегче.
Мерседес переворачивает страницу посмотреть, кто в четверг приедет с Мэтью, и бледнеет.
— Это кто, кинозвезда? — спрашивает она, тыча пальцем в очередное имя.
Пауло согласно кивает.
Джейсон Петтит. Она помнит его еще с 90-х годов.
— А почему без жены? Он же вроде женился?
Пауло фыркает.
— О господи, Мерседес. Я понимаю, что ты выросла на острове, но нельзя же быть настолько наивной.
Она пожимает плечами и заливается краской. Читает дальше. Останавливается.
— Принц?
Пауло отправляет в рот еще один кусок торта, жует и кивает.
—
— Ну да. Они должно быть в полном восторге. Наконец-то сорвали куш. Конечно, в идеале это был бы настоящий принц со своей страной, но все же. Это же ее мечта.
«Надо будет выяснить, как принимают принцев... — думает Мерседес, нервно сглатывая. — Вполне возможно, что по примеру старых герцогов он посчитает, что мы, завидев его, должны отворачиваться к стене».
— Если он водит знакомство с Мидами, значит, дела у него не очень, — говорит Пауло, — или ему что-то от них нужно.
