Армия выписанных из Китая рабочих строит на голых скалах по обе стороны от города новые коммуникации, а заодно новые ответвления западной магистрали, ведущие к заброшенному карьеру, из которого когда-то брали камень для строительства как храма, так и замка. Вскоре у жителей острова появится установка по опреснению воды, работающая по принципу обратного осмоса. Дети, по два часа в день изучающие английский язык в надежде потом передать это умение своим родителям, не расслышав толком название новой технологии, говорят, что теперь вода в Кастеллану будет подаваться прямо из космоса.
Тем не менее Мерседес все равно встает в шесть утра, чтобы подготовить ресторан для завтрака, и только потом карабкается на гору в школу.
— А где они будут жить, эти твои богачи? — спрашивает Мерседес.
— Он построит дома. Большие-пребольшие. И еще одну пристань, чтобы у нее можно было бросить якорь даже зимой.
— Понятное дело, — произносит Серджио, — если они сюда понаедут, становиться на якорь в открытом море уже не получится.
В прошлом году во время шторма в заливе Рамла на скалы выбросило яхту размером с дом Мерседес. Хозяева яхты в это время гостили в замке. Чтобы спустить ее обратно на воду, из Монако вызвали команду специалистов, но для спасения судна все равно понадобилось объединить усилия почти всех мужчин острова и включить на всю мощность насос, выкачивавший воду, набравшуюся через огромную пробоину в корпусе.
— Но если у них будут яхты, то зачем им дома? — спрашивает Мерседес.
— Да господи! — восклицает Серджио. — У Марино же есть дом, правда? Или ты хочешь сказать, что им лучше жить на лодке?
Повсюду деловито расхаживают мужчины в костюмах и светоотражающих жилетах поверх, осматривают заведения и дома местных жителей, записывают что-то, раскатывают по новым дорогам с Мэтью Мидом на гольф-каре его тучного архитектора и взирают с высоты скал на крыши домов внизу.
Однажды паром приходит три дня подряд, и армия китайцев перетаскивает на берег пугающее количество тяжелого груза. Огромные работающие на бензине машины, которые нужно собрать после установки на берегу. Лес металлических рамок вздымается в воздух — важного вида портовый инспектор называет их кранами. Погрузчики, экскаваторы, сваебойные коперы... Он отбрасывает список в сторону, потому что и сам не знает названия остальных. И так понятно, что с их помощью будет построена новая гавань, в пять раз больше нынешней! А Мэтью Мид стоит на палубе и попыхивает сигарой, глядя на железные балки и мотки кабеля на пристани, слушая раздающиеся по всему острову взрывы динамита, ставшие еще одной привычной частью жизни.
— Может, у нас построят сухой док? — говорит Ларисса. — Тогда у многих могла бы появиться работа.
— Не смеши меня, — отвечает на это Серджио, — у него на уме совсем другое.
— Откуда мне знать! — огрызается она. — Им же надо будет где-то обслуживать свои дурацкие суда. Так почему бы не здесь?
— Ты что, совсем не слушала, что он говорил? У него полно амбиций. А та публика, которая будет сюда приезжать, наверняка не пожелает, чтобы ей досаждали краны и электросварка.
Даже в десятилетнем возрасте Мерседес понимает, что родители говорят друг с другом неправильно. И что мужчина не должен говорить с женой с тем презрением, которое слышится в голосе Серджио.
И снова: вроде бы все такое же, но вместе с тем другое. Родители забрали Донателлу из школы, чтобы она помогала им в ресторане. Они хотели поступить так и с Мерседес, но им помешал закон, в соответствии с которым до тринадцати лет она должна оставаться в школе. По ночам Донателла беззвучно плачет в подушку, ведь ей так нравилось учиться, а теперь ей пришлось столкнуться с суровыми реалиями жизни в Кастеллане.
Мальчишки заново учатся давно забытым профессиям штукатуров, маляров, отделочников и сантехников, ведь город ждет косметический ремонт, чтобы казалось, что он выглядел так всегда. Они осваивают специальности, которые позволят им как зарабатывать на острове, так и отправиться искать счастья где-то еще. Выбирать им самим. Те же самые занятия, древние как мир, ждут и девочек: драить полы, стирать, мотыжить и полоть, стоять у плиты и ухаживать за детьми, пока не поседеешь. С той лишь разницей, что теперь они будут убираться не у себя, а в чужих домах. И воспитывать чужих детей, питая к ним безответную любовь.
То же самое. Но другое.
