– На этом острове никто даже и не слышал о Дарби, – бормотал он растерянно. – Никто, кроме нас… – Потом взял себя в руки и крикнул: – Послушайте! Я пришёл сюда, чтобы вырыть клад, и никто – ни человек, ни дьявол – не остановит меня. Я не боялся Флинта, когда он был живой, и, чёрт его возьми, не испугаюсь мёртвого. В четверти мили от нас лежат семьсот тысяч фунтов стерлингов. Неужели хоть один джентльмен удачи способен повернуться кормой к такой куче денег из-за какого-то синерожего пьяницы, да к тому же ещё и дохлого?
Но его слова не вернули разбойникам мужества. Напротив, непочтительное отношение к призраку только усилило их панический ужас.
– Молчи, Джон! – сказал Мерри. – Не оскорбляй привидение!
Остальные были до такой степени скованы страхом, что не могли произнести ни слова. У них даже не хватало смелости разбежаться в разные стороны. Страх заставлял их тесниться друг к другу, поближе к Сильверу, потому что он был храбрее их всех. А ему уже удалось до известной степени освободиться от страха.
– По-вашему, это – привидение? Может быть, и так, – сказал он. – Но меня смущает одно. Мы все явственно слышали эхо. А скажите, видал ли кто-нибудь, чтобы у привидений была тень? Если нет тени, значит, нет и эха. Иначе быть не может.
Такие доводы показались мне слабыми. Но вы никогда не можете заранее сказать, что подействует на суеверных людей.
К моему удивлению, Джордж Мерри почувствовал большое облегчение.
– Это верно, – сказал он. – Ну и башка же у тебя на плечах, Джон! Всё в порядке, дорогие друзья! Вы просто взяли неправильный курс. Конечно, голос был вроде как у Флинта. И всё же он был похож на другой… Скорее это голос…
– Клянусь дьяволом, это голос Бена Ганна! – проревел Сильвер.
– Правильно! – воскликнул Морган, приподнимаясь на колени. – Это был голос Бена Ганна!
– А велика ли разница? – спросил Дик. – Бен Ганн – покойник, и Флинт – покойник.
Но матросы постарше презрительно отнеслись к его замечанию.
– Плевать на Бена Ганна! – крикнул Мерри. – Живой он или мёртвый, не всё ли равно?
Странно было видеть, как быстро пришли эти люди в себя и как быстро на их лицах опять заиграл румянец. Через несколько минут они как ни в чём не бывало болтали друг с другом и только прислушивались, не раздастся ли опять странный голос. Но всё было тихо. И, взвалив на плечо инструменты, они двинулись дальше. Впереди шёл Мерри, держа в руке компас Джона, чтобы всё время быть на одной линии с островом Скелета. Он сказал правду: жив ли Бен Ганн или мёртв, его не боялся никто.
Один только Дик по-прежнему держал в руках свою Библию, испуганно озираясь по сторонам. Но ему уже никто не сочувствовал. Сильвер даже издевался над его суеверием:
– Я говорил тебе, что ты испортил свою Библию. Неужели ты думаешь, что привидение испугается Библии, на которой нельзя даже присягнуть? Как же! Держи карман! – И, приостановившись на миг, он щёлкнул пальцами перед самым носом Дика.
Но Дика уже нельзя было успокоить словами. Скоро мне стало ясно, что он серьёзно болен. От жары, утомления и страха лихорадка, предсказанная доктором Ливси, начала быстро усиливаться.
На вершине было мало деревьев, и идти стало значительно легче. Теперь мы спускались вниз, потому что, как я уже говорил, плоскогорье имело некоторый наклон к западу. Сосны – большие и маленькие – были отделены друг от друга широким пространством. И даже среди зарослей мускатного ореха и азалий то и дело попадались просторные, выжженные солнечным зноем поляны. Идя на северо-запад, мы приближались к склону Подзорной Трубы. Внизу под нами был виден широкий западный залив, где так недавно меня кидало и кружило в челноке.
Первое высокое дерево, к которому мы подошли, после проверки по компасу оказалось неподходящим. То же случилось и со вторым. Третье поднималось над зарослями почти на двести футов. Это был великан растительного мира с красным стволом в несколько обхватов толщиной. Под его тенью мог бы маршировать целый взвод. С моря эта сосна, безусловно, была видна издалека и с восточной стороны острова, и с западной, и её можно было отметить на карте как мореходный знак.
Однако спутников моих занимали не размеры сосны – они были охвачены волнующим сознанием, что под её широкой сенью зарыты семьсот тысяч фунтов стерлингов. При мысли о деньгах все их страхи исчезли. Вспыхнули глаза, шаги стали торопливее, твёрже.
Они думали только об одном: о богатстве, ожидающем их, о беспечной, роскошной, расточительной жизни, которую принесёт им богатство.
Сильвер, подпрыгивая, ковылял на своём костыле. Ноздри его раздувались. Он ругался как сумасшедший, когда мухи садились на его разгорячённое, потное лицо. Он яростно дёргал за верёвку, поглядывая на меня со смертельной ненавистью. Он больше уже не старался скрывать свои мысли. Я мог читать их, как в книге. Оказавшись наконец в двух шагах от желанного золота, он обо всём позабыл – и о своих обещаниях, и о предостережениях доктора. Он, конечно, надеялся захватить сокровища, потом ночью найти «Испаньолу», перерезать всех нас и отплыть в океан, как замышлял вначале.
