Крозье послал лейтенанта Ирвинга на берег, чтобы забрать цилиндр, оставленный Гором, а весь отряд двинулся по длинному мелкому заливу, ведущему к мысу Джейн Франклин. Пройдя около трех миль к югу, они оказались у небольшого мыса, координаты которого, по их расчетам, примерно совпадали с теми, которые давал Росс для мыса Виктори. Мыс ничем не выделялся на окружающей местности. Совсем не таким ожидали они увидеть мыс Виктори. Каменной пирамиды нигде не было видно. После продолжительных поисков они сами сложили из камней большой и заметный издали столб, расположив его в 600 футах от берега, чтобы льды не, снесли его. Открыв цилиндр с записями Гора, Фицджемс написал на полях второе послание и поставил свою подпись, под которой, добавив несколько строк, подписался Крозье. Записку положили в цилиндр, цилиндр закрыли, но не запаяли, и спрятали среди камней на вершине нового гурия.
Дальше люди были не в состоянии двигаться с тяжелым грузом. Пришлось разбить лагерь на длинном узком гребне, тянувшемся от моря до гурия, и тщательно пересмотреть груз. В сторону отложили все, что казалось лишним, без чего можно было обойтись во время похода, вплоть до кастрюль, одежных щеток, одеял, гамаш. Решили не брать даже секстан, чехлы от ружей и ящик с медикаментами. Все вещи, кроме минимума необходимой одежды, сложили горкой у гурия. Нелегко было решить, что взять и что оставить, ведь неизвестно, каким будет путь. В эту ночь они спали на земле. За лагерем заснеженный берег уходил целой серией широких террас к возвышенности, поднимавшейся на расстоянии мили от береговой линии, и только желтые и серые известняки у края террас нарушали белое однообразие окружающего ландшафта. На севере от лагеря берег был вытянут длинным низким мысом, а на юге пустынное плато заканчивалось мысом Джейн Франклин. На юго-западе, насколько мог видеть глаз, тянулась равнина. Место, выбранное для лагеря, вряд ли было удачным: люди страдали от шквалистых ветров и сырого тумана, температура ночью падала ниже нуля. Но они готовы были перенести любые трудности — ведь осталась только одна ночь. На следующий день они отправятся в путь.
Продовольствия было на 40 дней, его хватило бы дойти до устья реки Больших Рыб, где они надеялись пополнить запасы охотой. Они знали, что в устье реки им придется ждать, когда она вскроется, так как ледоход на реке Бака начинался в начале июля. За это время они рассчитывали отдохнуть и набраться сил для путешествия. Часть пути до мыса Хершель обещала быть очень трудной. До пролива Симпсон придется двигаться по неровному торошенному льду и только в проливе, возможно, лед будет более ровным. Шестьдесят миль от мыса Хершель до мыса Джемса Росса они пойдут маршрутом Симпсона, затем по прямой до устья реки Бака останется еще 85 миль. От мест, где они предполагали начать охоту, их отделяло 300 трудных и долгих миль. В случае, если повезет, они подстрелят какую-нибудь дичь на южном берегу Земли Короля Вильгельма. Где-то в глубине души каждый понимал, что до южного берега весь отряд не дойдет. Коварство цинги заключалось в том, что больной внезапно начинал чувствовать себя хуже, а затем быстро наступала смерть. Дни многих членов отряда были уже сочтены.
Утром 25 апреля окоченевшие, измученные за ночь люди разобрали лагерь и впряглись в тяжелые сани, и странный обоз двинулся. Впереди на юго-западе самой дальней видимой точкой был мыс Франклин. Так случилось, что Росс назвал этот мыс в честь человека, которому много лет спустя суждено было погибнуть на пути к нему. Теперь к этому мысу направлялись оставшиеся в живых участники экспедиции Франклина. Если они смогут преодолеть эту часть пути, то у них будет надежда преодолеть и весь путь. Ведь никто — ни офицеры, ни матросы — никогда не бывали в подобных походах. Эти люди были моряками, для них более привычны судно и морские просторы. Сейчас их родная стихия, скованная льдом, была мертва. Какими уютными казались им ставшие родными каюты и палубы «Эребуса» и «Террора». Может быть, следовало остаться на судах и ждать лета, которое могло принести освобождение? Но было ясно, что останься они на судах, они наверняка умерли бы от цинги. Двигаясь же на юг, они могли надеяться на спасение. Как бы то ни было, они отправились в путь. Медленно исчезал из виду лагерь, каменный гурий постепенно превращался в крошечную точку на фоне снега. И сто пять человек медленно двигались вдоль западного берега Кикерктака.
С самого начала поход многим казался безнадежным. Ураганный ветер, метели, густой туман часто останавливали людей, холод и сырость забирали последние силы. Невыносимые мучения приносило и солнце: болели и слепли глаза, растрескивались губы, пересыхало в горле. Отряд двигался вдоль побережья, где лед более ровный, и каждый поворот извилистого берега увеличивал путь. Из-за размеров отряда возникало много неудобств: на каждой остановке приходилось готовить 105 порций еды, топить снег на 105 порций кипятка, устраивать всех на ночлег.
