В свою очередь маруны обязались не принимать больше беглецов в свои племена, а отсылать их обратно за вознаграждение по три фунта с головы. Кроме того, они согласились участвовать в подавлении возможных вооруженных восстаний, что они действительно и сделали во время восстания рабов в 1760-е годы.
Так закончилась «первая марунская война», и с тех пор в резерватах воцарилось спокойствие — до одного случая. В марунских селениях все еще не хватало женщин, и в 1793 году двух мужчин из Трелони Тауна поймали в Монтего Вее на месте преступления: они пытались выкрасть двух рабынь. Похитителей выдрали как «Сидоровых коз». В результате их соплеменники возобновили военные действия, сожгли плантации и перебили столько белых, сколько попалось под руку.
Однако в эту «вторую марунскую войну» англичане победили быстро. С помощью тогдашних наемных кубинских солдат, а также собак, выдрессированных для охоты за людьми, полтысячи марунов было взято в плен и выслано в Новую Шотландию на Атлантическом побережье Канады. Оттуда в 1800 году их отправили дальше в западноафриканскую Сьерра-Леоне, в «рай для негров», который создали для того, чтобы отделаться от освобожденных в Англии рабов, поскольку они в приморских городах постепенно превращались в «беспокойный» пролетариат. Но живыми до Африки добралось не больше 125 пленных.
Сейчас важнейшие марунские центры — это Аккомпонг на западе[61] и Моор Таун на востоке. Там я, конечно, попытался разыскать вождя марунов, которого теперь титулуют полковником. Он управляет своей маленькой страной с ее 500 жителями вместе с «майором», «капитаном» и 12 «старейшинами» или «членами комитета», как их предпочитает называть полковник Е. А. Даунер из Моор Тауна. И по сей день этот «комитет» вместе с полковником выступает в качестве суда при решении всех гражданских проблем, возникающих в резервате.
Сам полковник Даунер — почтенный 60-летний джентльмен; в противоположность многим другим марунам своего поколения он прекрасно говорит по-английски. Даунер — один из тех, кто повидал свет. Во время первой мировой войны, завербовавшись, он оказался среди тех десяти тысяч бойцов с Ямайки, которые были отправлены на фронт в Европу.
По его рассказам, многие из его соплеменников впоследствии эмигрировали в Англию или США. Это не значит, что они тем самым утратили права, которыми владеют маруны. Если они или их потомки вернутся домой, то они, так же как и раньше, будут иметь право на землю в резервате, из которого они вышли. Но чужеземные пришельцы ни при каких условиях не имеют права ни купить марунской земли, ни даже поселиться на ней. Именно это положение и создает немало хлопот полковнику Даунеру и его коллегам в других резерватах.
О делах он говорил неохотно и прямо заявил, что не жаждет гласности. Но как бы там ни было, его явно беспокоила смена правительства на Ямайке. Нынешнему премьер-министру Бустаманте он верит. Буста неоднократно заверял, что пока он у власти, древние права марунов будут уважаться. Полковник понимает также, что руководитель оппозиции Мэнли хочет не только обложить население резервата налогами, но и поделить его относительно малонаселенную страну между переселенцами.
Исключительное положение марунов многих раздражает. Они имеют право голоса на выборах в парламент в Кингстоне, они пользуются одинаковыми социальными привилегиями с другими гражданами. Например, жители Моор Тауна не оплачивают сами строительство школ и больниц. Они только выделяют под них участки.
«Разве это справедливо, что они по-прежнему будут свободны от налогов», — говорят раздраженно люди, как только речь заходит о марунах. «Они хотят пользоваться всеми преимуществами сегодняшнего прогресса Ямайки, но и слышать не хотят о каких-нибудь обязанностях».
В земледельческих кругах указывают на неэффективность использования земли в резерватах. «Маруны не хотят учиться современным методам, они готовы продолжать по старинке заниматься корчевкой в лесу». Некоторые даже берут под сомнение необходимость для независимой Ямайки уважать договор XVIII века между агличанами и этими мелкими нацменьшинствами…
Обо всем этом и многом другом я уже слышал в Порт-Антонио еще до поездки в Моор Туан. Рано или поздно какие-то изменения произойти должны. Это будет логическим следствием уже начавшейся ассимиляции малых «свободных государств» в новообразо-вавшемся штате Ямайка. Но на обратном пути через Симане Валей, где в 1732 году 200 матросов встретили свою горькую судьбу, я невольно задумался о том, что может произойти, если новое правительство отнимет у марунов часть земли. Можно думать, что потенциальным новоселам придется на собственном горьком опыте убедиться в действительности лозунга: «Ни мы к вам, ни вы к нам!»
