Исходя из доводов разума, я допускаю необходимость охоты на крупных животных, однако подчеркиваю, что сходство между фешенебельно организованной охотой для приезжих и охотничьим промыслом местных жителей с целью собственного потребления невелико. В последнем случае речь идет о культурной традиций, унаследованной от первобытный людей. Запретить этот промысел — значит пойти против сложившегося правосознания. Местное африканское население обычно не выражает особого негодования по отношению к браконьерству, возможно, потому что человек, несмотря на все плоды просвещения, до конца не осознает, почему ему не следует охотиться в богатых дикими животными местах, где этот промысел существовал со времен первоначального заселения.
Я охотно допускаю, что у европейского или американского охотника на крупных животных может возникнуть потребность слиться с природой и что охота вызывает массу эмоций, возрождающих инстинкты предков, однако трепетное напряжение, с каким они готовятся к охоте, характер самой охоты и затем самодовольный восторг над поверженной добычей не идут ни в какое сравнение с целенаправленным, деловым характером настоящего охотника, каким является, например, бушмен. Кроме того, у приезжего охотника нет уважения к добыче, в то время как оно присуще бушмену, для которого животное скорее поверженный конкурент, а также символ высокой потенции и выражение торжества. Эти люди говорят о дичи так, словно они говорят о женщине, выясняя, имело ли оно желанные преимущества по сравнению со средним уровнем и позволило ли сдаться после захватывающей охоты; при этом счастливый выстрел представляется естественным завершением мероприятия.
В долине Луангвы можно поохотиться и на леопарда. Запрет на ввоз шкур леопардов в США не беспокоит американских охотников: надо лишь отправить посылку в Мексику и оттуда ее переправят через границу и принесут домой. Если выслеживать леопарда пешком, можно бродить бесконечно долго, так и не увидев даже его хвоста. Инструкторы поэтому используют необычайно простой, но надежный способ. Охотник сначала убивает импалу, потом сооружает площадку на дереве и привязывает импалу к другому, хорошо просматриваемому с этой площадки дереву. До наступления темноты охотник вместе с инструктором забираются на площадку со всем арсеналом оружия и ждут. Леопард, обитающий в этой местности, непременно почует запах крови и очень скоро объя-вится. Когда по издаваемым звукам станет ясно, кто он основательно принялся за еду, включают сильный прожектор, свет ослепляет леопарда, и его убивают.
Метод настолько эффективен, что его стали применять и в охоте на львов. Конечно, охотиться на льва можно и днём, но это нелегкая работа и к тому же опасная, особенно если промахнешься.
Один из немногих конфликтов между охотниками и служащими парка вспыхнул из-за льва. В парке обитал лев с необычайно красивой гривой и покорным гаремом. Он был гордостью всей местности. Участок льва граничил с охотничьими угодьями, и инструктор возымел виды на этого льва. После не особенно удачной вылазки с взыскательным клиентом он убил зебру и поволок ее вдоль границы. Как только лев вышел за границу, почуяв соблазнительную добычу, его убили. «Неспортивно и незаконно!» — кипятились мы на нашей стороне границы. «Это вполне законно!» — отвечал, охотник с другой стороны. Гарем убитого льва разбежался, львицы оказались перед болезненной процедурой смены власти.
В разделе о Серенгети упоминалось, что в некоторых местностях львы охотно специализируются на определенных видах добычи. В долине Луангвы они отдают предпочтение буйволам. По крайней мере 70 процентов всех животных, убитых львами, составляют буйволы, но это не значит, что они брезгуют другими видами, если им представится удобный случай. И все же буйвол — его основная пища, и, если хотят установить местопребывание льва, нужно прежде всего отыскать крупное стадо буйволов.
Взрослый буйвол — лакомый объект, но требуется много усилий, чтобы его одолеть. Это не всегда удается, поэтому иногда львы получают серьезные травмы и увечья. Ранят они друг друга и во время взаимных баталий, но сломанные ноги и отвисающие нижние челюсти скорее всего результат ударов копытом или рогом буйвола, решившего недешево продать свою жизнь. Иногда лев ломает себе шею из-за неудобной позы, когда он, замерев, припадает слишком низко к земле. Уже простое сопоставление веса (до 800 килограммов у буйвола и всего 100 килограммов — у львицы) показывает, что исход борьбы нельзя определить заранее.
