Страж не стал ждать ответа Отто и быстро сменил обеденный лоток, прежде чем спешно ушел. Хотя комната была обставлена, как комната из особняка Графа, чувство подавленности, которое можно было почувствовать здесь всем нутром, было невыносимо, и никто не хотел проводить здесь больше времени, чем нужно было.
Когда шаги утихли, тишина снова окутала Отто.
В тот самый момент он хотел закричать вслух, проклинать стража за его небрежность при исполнении и упрекнуть Апена в невежестве… но он этого не сделал.
Потому что это было бы бессмысленно — первый только отложил бы последующий приход и замену пищи и свечей, в то время как последний просто с радостью позволил ему попасть в ловушку своего «старого друга».
Что касается обеда, который использовался, чтобы унизить его, он не собирался прикасаться к нему.
Отто не мог не задаться вопросом, правильно ли он поступает.
Он уже собрался вернуться в постель, как все его тело внезапно задрожало. Краем глаза он заметил, как овсянка начала превращаться в чашу с черной водой!
Старший сын Ло Си протер глаза, медленно подошел ближе к тарелке и осторожно поднял миску овсянки.
Это не была иллюзия и не была тень слабого пламени. Овсянка стала черной, как плотные чернила.
Внезапно в его голове мелькнула мысль.
«Акробатическая труппа, клоуны, трюки… все это было устроено тем человеком?»
— Йорко сказал, что ты обычный акробат. Это правда? Как ты познакомился с Его Величество, Роландом?
— Это было совпадение. Что касается того, почему Его Величество выбрал меня, вероятно, дело в том, что мой акробатический спектакль был не таким уж и плохим.
— О, а ты можешь продемонстрировать?
— Хорошо, я сделаю простейший трюк вора, который плюет чернилами.
Отто на мгновение уставился на овсянку и резко вложил палец в миску! Вскоре кончиком пальцем он что-то нащупал.
— Как… как это произошло? Почему вода вдруг изменила цвет?
— Это еще не все. Посмотри на этот шифон, видишь, на нем ничего нет, так ведь? Теперь я собираюсь положить его в воду, чтобы намочить, а затем использовать огонь, чтобы высушить его. Угадайте, что будет дальше?
— Да, там нет ничего… э, подожди-ка, это… слово?
— Вы видите, что написано?
— Позволь мне приглядеться, это же… твоё имя?
— Вы правы, Хилл Фокс — это мое имя.
Отто осторожно схватил тот грубый предмет, что нащупал и медленно вытащил его из овсянки — он выглядел почти прозрачным, и было непонятно, был ли он погружен в овсянку. Шифон он мог нащупать только пальцами.
Отто затаил дыхание, быстро подошел к подсвечнику и повернул его.
Слабые черные мазки воды начали исчезать, а свеча начала дрожать.
— Быстрее… быстрее… давай же… скорее, — сердце его тревожно кричало. Качающаяся тень, казалось, исходила со всех сторон, и казалось, что черный шифон, который он держал в руках, был единственным светом во всем мире.
И вот появились буквы, но свеча погасла.
Затем тьма охватила всю темницу.
Отто не мог не рассмеяться.
Он прижался трясущимися плечами к стене и засунул шифон в рот. Затем он пополз назад к решеткам и заглотил ткань вместе с овсянкой.
Тепло распространилось по его горлу и перешло живот, наполняя все его тело силой. Однако, по сравнению с овсянкой, его сердце было куда горячее.
Когда он молча глотал овсянку, слеза выкатилась из краешка его глаза.
Его решимость, наконец-то, была вознаграждена.
На шифоне было всего несколько слов. Они были написаны красивым почерком и напомнили о детстве.
[Не бойся, я уже иду.]
— Что ты сказал? — Король Рассвета оттолкнул танцовщицу, что была в его руках, и резко встал.
Танцовщица, красивая женщина в одном розовом шелковом шарфе, покрывающем её тело, упала на пол. Хотя ей было больно, она не решилась даже пискнуть.
Остальные слуги, артисты и жонглеры также попадали на пол в панике. Весь дворец внезапно замолчал.
— Ваше Величество… — госсекретарь сглотнул и сказал: — Ваш Премьер-Министр восстал.
— Ты уверен, что он действительно восстал, а не просто поддерживает этих идиотов-иностранцев? — Аппен не знал в чем дело, толи это он ослышался в разговоре с министром, толи это была вина его сотрудников, делающих из мухи слона.
Конечно, он знал о планах этих аристократов-предателей — всех тех, кто вернулся живым из Гермеса, и стал свидетелем падения рыцарей Короля, а также его жалкого побега. Было бы наивно ожидать, что они останутся верны Королевской Семье.
Некоторое количество мятежей можно было ожидать. Их первым выбором будет сбор и создание союзов с тремя главными семьями в Королевском Городе. Аппен долго опасался этого, но при этом, он, зная трех старых ветеранов, понимал, что они, скорее всего, будут играть по правилам и спрячутся за закрытыми дверями. В конце концов, Королевский Город все еще был в его руках, и любой акт неповиновения был равносилен самоубийству.
Он не ожидал, что первыми вызовут проблемы именно люди Семьи Куинн.
