Она глубоко вздохнула, переоделась и по-быстрому попыталась сбежать со сцены по чёрной лестнице.
Но как только она ступила на нижнюю ступеньку, перед ней вдруг появился мужчина.
Он был высоким, с хорошей осанкой, симпатичным и одетым в блестящие серебряные доспехи. Наверное, он был рыцарем в Пограничном городе. Но, в отличие от постоянно улыбающегося Утреннего Света, выражение лица этого рыцаря было самодовольным. Он холодно смотрел на Мэй, подняв бровь, и даже не пытался улыбнуться.
— Ну и что это такое? — спросила Мэй, нахмурившись.
— Здравствуйте, мисс Мэй, — как только рыцарь заговорил, его холодное выражение лица исчезло без следа. — Я главный рыцарь Его Высочества, Картер Ландес. Ваша актёрская игра произвела на меня неизгладимое впечатление! Могу ли я пригласить Вас чего-нибудь выпить?
Петров отхлебнул чёрного чаю, откинулся назад на мягкую спинку стула и облегчённо вздохнул.
С момента захвата крепости Длинной Песни прошло уже два месяца, и с каждым днём Петрову всё больше и больше нравился главный зал. Его, с позволения сказать, трон, стоял на некоем возвышении, что позволяло Петрову без труда рассматривать всех стоящих рядом с ним слуг и вельмож. Такое чувство власти доставляло Петрову истинное удовольствие.
В первый месяц к нему поодиночке подходили мелкие сошки из аристократии, пытаясь либо задавать вопросы, либо подтолкнуть Петрова к мятежу. Естественно, на самом деле за ними стояли члены семей Элк, Вольф и нескольких других, таких же богатых. По совету отца Петров отправлял всех тех простолюдинов, которые мутили воду, прямиком на виселицы, а мелких аристократов сажал под замок и требовал за них выкуп. После того, как семья выкупала заложника, Петров изгонял его с Западных территорий.
И когда радикальный метод Петрова для устранения проблем обрушился на головы аристократов, то ситуация быстро устаканилась. В конце концов, все богатые семьи, кроме семьи Хонисакл, потеряли по нескольку рыцарей, которых Принц арестовал и увёз с собой в Пограничный город, поэтому понёсшие потери семьи не могли оказать хоть какое-то сопротивление Петрову. Впрочем, сам Петров постарался сгладить ситуацию и по-другому — он пообещал всем семьям, понёсшим потери, кое-какую компенсацию, тем самым сформировав около себя группу аристократов, движимых общим интересом.
В Пограничный город отправлялось тридцать процентов от прибыли крепости, остальные семьдесят делились на три части: тридцать выделялось на поддержку города, двадцать процентов уходило на аристократию, а остальные двадцать — на земли семьи Халл.
Теперь портрет Герцога Райана, что раньше висел прямо над троном, был заменён на изображение Четвёртого Принца, Роланда Уимблдона. Впрочем, Петров дождаться не мог того дня, когда, наконец, сможет поменять портрет на свой — Петрова Халла.
Чтобы медленно, но верно захватить управление крепостью Длинной Песни под свой полный контроль, необходимо было слить те две части налогов, что сейчас уходили на поддержку города и на личные земли Халлов, в единое целое — и тогда ситуацию можно будет назвать герцогством. А потом и ту половину оставшихся денег, которая уходила на подмазывание остальных аристократов, можно было бы прикарманить и вложить её в развитие торговли, что, в свою очередь, приведёт к ещё большему доходу.
Конечно, для начала нужно было подождать, пока Роланд Уимблдон не закончит воевать и не взойдёт на трон королевства Грэйкасл.
— Мой лорд! — в залу вошёл один из стражников Петрова и протянул тому письмо. — Здесь новости из Пограничного города.
Когда Петров услышал, откуда именно пришло письмо, он моментально выпрямился на троне.
Он выхватил из рук у стражника конверт и вынул оттуда хрупкий листок пергамента. С первого взгляда Петров уже мог сказать, что качество бумаги было очень низким, а значит письмо пришло от кого-то из слуг.
Результаты прошедшей два месяца назад битвы были воистину неожиданными. Несмотря на то, что лично Петрова там не было, он всё же послушал рассказы о битве от своего отца. Чтобы, наконец, разобраться в причинах поражения Герцога, Петров отправил в Пограничный город несколько своих наперсников. Они должны были играть роль ремесленников, пастухов или простых слуг, и заодно собирать для Петрова информацию.
Петров был уверен, что все остальные аристократические семьи сделали точно так же.
Но пока ежемесячно Петров получал отчёты только от тех, которые прикидывались крепостными. Те люди, которые сказались ремесленниками и пастухами, ещё на связь не выходили, словно бы вовсе исчезли.
Так что либо они осознанно его предали, либо их успешно раскрыли и давно уже устранили.
Петров покачал головой, пытаясь сфокусироваться на письме.
Письмо было написано углём, а строчки выведены довольно небрежно. В некоторых местах даже виднелись следы от капель воды — видимо, послание писали тайком и во время работы.
