– С наступлением сумерек собираются провести разведку, – сообщает Вася Видонов, вернувшийся из тылов, – предполагают даже, что противник мог оставить позиции.
– Ты думаешь, что такое возможно?
– Я не индюк, – засмеялся Вася, – который думал и в суп попал.
День клонился к вечеру. Солнце плавно садилось за дальние горы, и лучи его еще долго торчали косыми, вертикальными столбами света из-за синего изломанного горизонта. Наконец, и они пропали. Небо высветилось ровным, едва трепещущим вечерне-опаловым отсветом. Кое-где зажглись первые звезды.
– Странно как-то, необычно, – будто сам с собою говорит Шаблий. – Сегодня все начинается с тишины. – Он закурил папиросу и стал прохаживаться вдоль траншеи. – На войне – тишина всегда опасна. Она…
Шаблий не договорил. Подошедший капитан Воронцов выкрикнул:
– Батальон соседа прошел первую траншею!
Я посмотрел на часы – около одиннадцати ночи. Все насторожились и стали ожидать. Ожидать чего?! Вначале что-то предполагали. Но потом устали и замолчали. Вот и полночь!
А от батальона, ушедшего вперед, – ни слуху ни духу. Словно в воду канул.
Генерал Виндушев приказывает немедленно продвигаться вперед через Айхенбрунн, Шторнсдорф и Майльберг, предупредив, однако, что подступы к переднему краю, шоссейные дороги, а возможно, и населенные пункты, минированы. Следовательно, прежде всего необходимо производить предварительную саперную разведку и обезвреживание опасных участков.
Еще саперы с миноискателями прощупывали каждый метр шоссейной дороги, а на обочинах громоздились кучи противотанковых мин, еще поисковые отрады автоматчиков прочесывали местность, как пришел приказ машинам нашего полка двигаться в направлении Айхенбрунна. В кузовах наших «шевроле» и «студебекеров» разместились группы пехотного десанта – они едут вместе с нами догонять немцев.
Остановив передовую машину около саперов, я в сопровождении нескольких разведчиков и комсорга Николая Кузнецова отправился пешком в Айхенбрунн. На центральной площади этого типичного австрийского поселка собралась толпа жителей. Они с любопытством рассматривают нас.
– Во ист дейчармеэ? – спрашиваю я, ни к кому конкретно не обращаясь, но всем видом своим показываю необходимость ответа с их стороны.
– Дие дейчармеэ ист фор цвей тагэ цурюккгетретэн, – отвечают хором.
– Чевой-то они там про цурюк талдычат, товарищ старший лейтенант? – спрашивает Поповкин, наклоняясь ко мне.
– Говорят, что немецкая армия два дня назад отошла.
– Вона что, – присвистнул Кузнецов, – рекогносцировку-то выходит мы перед пустым местом проводили. А фрицев проворонили?! Ха-ха.
Подойдя к машине командира полка, я доложил о том, что услышал от жителей.
Посовещавшись, Шаблий и Федотов решили: как только саперы обезвредят дорогу, ехать на предельной скорости по заданному маршруту, посадив на головную машину саперное отделение с миноискателями.
– Все полотно дороги тут не заминируешь, – говорит лейтенант саперного взвода, – тут ни сил, ни времени не хватит. А вот подступы к населенным пунктам, мосты могут быть минированы.
– Тебе ясно? – спрашивает меня подполковник Шаблий и в ответ на мой утвердительный кивок, продолжает: – Тогда бери любой «студебекер», сажай разведку, радистов, десант пехоты, саперов – и вперед! Дистанция головной машины от колонны полка порядка пятисот метров.
Около двух часов дня саперы доложили о безопасности движения. «Студебекер», который по моему выбору ведет опытная рука Сергушенко, идет мимо хуторов, сел и городов с предельной для такой ситуации скоростью. Наша машина первая в этих местах, и жители смотрят на нас с нескрываемым ужасом и любопытством – мы ведь для них таинственные, неведомые и страшные «русские».
Спрашиваю:
– Заген зие: ви ланге дие дейчармеэ ист херумгеляуфен?
Отвечают с готовностью:
– Фор ейн тагэ.
Или же:
– Фор зеке ур.
– К американцам спешат, гады, – говорит Сергушенко, – видать, нас все же боятся.
Небольшой населенный пункт. Дорога зигзагом петляет между домов. Я останавливаю машину – следует подождать колонну. По таким извилистым местам положено идти в пределах видимости.
