Физиономия красная, потная, во всю ширину размазанная грязью. Черные глаза горят лихорадочным блеском. Солдаты протянули фляги. Павел схватил одну из них и стал жадно глотать воду. Струйки текли ему на грудь.
– Ты откуда такой? – спрашиваю я его.
– Вон, из траншеи, – отвечает Бовичев, показывая рукой, – ходов у них там. Как кроты все изрыли. Понимаешь?! Переправился я с пехотой и попал в этот хитрый лабиринт. Автомат оставил, пистолет в кобуре. А навстречу немцы, из-за поворота траншеи. Человек пять, и все в черном. Глянул, а со мной никого из наших. Что делать? Я за кобуру, а она закрыта. Никак тренчика не сорву. А они увидали меня и драпать. – Пашка лихорадочно смеется. – Так и разбежались – они в одну сторону, а я – в другую.
Бовичев присоединился к нам, и мы продолжаем двигаться через поле в северо-западном направлении. Километрах в двух от дамбы путь наш пересекает неглубокая лощина, по дну которой, извиваясь, течет неширокая речка Репче. За лощиной виднеется шоссе, обсаженное высокими пирамидальными тополями. А там, еще дальше, железная дорога и село Вамошчалад.
С пригорка, навстречу нам, спускается к реке партия пленных в черных мундирах с эмблемой «мертвой головы» на петлицах и пилотках. Молодые парни лет семнадцативосемнадцати. И сопровождают их такие же мальчишки, только с голубыми погонами десантников и звездочками рубиновой эмали на лихо заломленных на ухо меховых зимних шапках. Какой контраст. Наши – в замызганных, линялых, обтрепанных гимнастерках. А те – в добротных, черного сукна эсэсовских мундирах и прочных яловых сапогах на гвоздевом кованом ходу. Лица наших курносых парней сияют самодовольной улыбкой. Голубые погоны сверкают на солнце. Лица пленных – серые и осунувшиеся, а эмблема «мертвой головы» вызывает ощущение мрачной, «могильной» обреченности.
– Пехота далеко ушла? – справляемся у конвоиров.
– Далеко, – отвечают, – отселе не видать.
– Гордые ребята, – смеется Шаблий.
На шоссе под тополями ждет нас «шевроле» Панченко.
– С приятной прогулочкой, – кричит он из окна кабины, подкручивая кольца своих черных усов, – милости прошу, товарищ подполковник!
Командир полка садится в кабину, мы все размещаемся на решетчатых скамейках. Панченко дает газу и оставляет на шоссе шлейф пыли.
При въезде в деревню Урайуфалу, возле забора, под кустами пыльной акации лежало несколько человек убитых, всё в тех же – черных мундирах СС. За деревней по обочине шоссе – разбитые автомашины серо-коричневого цвета с непривычными номерными знаками. Очевидно, наши танкисты уже успели спихнуть их с проезжей части дороги. Поворот на Вамошчалад. Слева роща, посеченная огнем артиллерии, а на опушке – разбитые фуры, тела упряжных битюгов с короткими хвостами, догорающий штабной фургон и несколько убитых. Опрокинутая легковая машина и гонимые ветром, порхающие в воздухе листы бумаги.
По дороге, от деревни Вамошчалад, навстречу нам идут группы пленных всё в тех же черных мундирах. Борька Израилов вдруг резко по-сухаревски свистнул. Немцы обернулись. Тут Борька скорчил им рожу, приставив оголенные по локоть руки со сжатыми кулаками к подбородку, крест на крест. Получилось подобие их эмблемы «мертвая голова». Пленные хмуро опустили головы. А наши захохотали во все горло.
Вот и деревня Чер. Обычная, ничем не примечательная венгерская деревня. Вдоль улицы белые, чистенькие каменные или глинобитные дома, крытые либо камышом, либо черепицей. У дома сад, по забору акация, шиповник или жимолость. Группа управления полка обосновалась на восточной окраине в первом приглянувшемся доме. Шаблий встретился с Федотовым, и они что-то долго совместно обсуждали. Вернувшись, командир полка оповестил всех офицеров, до командира батареи включительно, приказом: явиться немедленно на совещание в расположение штаба полка.
– На данный момент ширина прорыва фронта противника, – говорит Шаблий, – достигает трехсот километров, с глубиной до ста пятидесяти. Перед нами разъяренные неудачами эсэсовские части. Они знают, что им не удержать Венгрии, а потому сопротивление их должно возрастать. Поступило неофициальное сведение о подходе крупных резервов. Появилась возможность контрудара со стороны противника. Ввиду этого, нам надлежит обратить особое внимание на оборудование рубежа обороны в районе восьмисот метров южнее населенного пункта Иван. Противник закрепился и создал тут крупный опорный пункт, который нам предстоит штурмовать с боем. 351-й стрелковый полк при поддержке 534-го минометного в составе обоих дивизионов и одного дивизиона 211-го гаубичного получил задачу продолжать наступление и овладеть опорным пунктом Иван.
Совещание окончилось, и командиры дивизионов и батарей отправились оборудовать свои наблюдательные пункты в непосредственной близости от передовых траншей нашей пехоты. Федотовские стрелки вкапывались в грунт.
