К девяти утра подготовительные расчеты были закончены, и командир полка стал сам пристреливать два репера, идеально точно привязанные топографической разведкой. Переговорив с Федотовым и выяснив готовность стрелковых рот к штурму, Шаблий сделал комплексный перенос огня от пристрелянных реперов сразу на цель. Командный пункт в селе Алланд накрыт огнем был точно, четко, неожиданно для противника и своевременно. Внезапность артиллерийского удара была такова, что никто почти не успел скрыться в убежище. Батареи били попеременно – то осколочными, то фугасными снарядами. Таким образом, одни из них рвались на поверхности, поражая осколками, а другие пробивали крышу, потолок, пол и рвались в подвалах, разворачивая фундамент и изнутри поражая огневые точки – пулеметчиков, засевших в нижних этажах каменных домов. По пять снарядов на ствол выпустили наши дивизионы и полковая артиллерия пехоты, что в общей сложности составило сто восемьдесят выстрелов.
Через десять минут после первого налета, когда успокоившийся противник начинает приходить в себя и понемногу вылезает из мест укрытия, подполковник Шаблий дает команду повторить артиллерийскую профилактику по десять снарядов на ствол. На восточную часть Алланда обрушивается три с половиной сотни выстрелов, подымая в воздух клубы пыли, земли, битого кирпича, щебня, металлических осколков и человеческого праха.
– Теперь противник не скоро оправится, – говорит Шаблий, – командный пункт его уничтожен, управление нарушено, сопротивление, без сомнения, должно быть ослабленным. Пока они там разберутся, наша пехота не имеет права зевать.
Пехота и не зевала – с последними выстрелами наших орудий штурмовые группы десантников федотовского полка ворвались в Алланд и быстро, продвигаясь от дома к дому, вскоре овладели восточной его частью, уничтожив и захватив в плен немало солдат вражеского гарнизона. Однако на западной окраине села оставалось еще достаточно сил противника.
Придя в себя, немцы начали переходить в контратаки небольшими группами, численностью до взвода. Шаблий отдал приказ Самохвалову: бить его пушечным дивизионом по западной окраине Алланда.
С нашего наблюдательного пункта на горе разобрать что-либо творящееся там – внизу было уже невозможно. Бой шел где-то там, в центре села, бой уличный, когда каждым домом овладевают после длительного и изнурительного штурма. В ушах стоит непрерывный гул выстрелов, треск автоматных очередей, ритмичный стук пулеметов, лающий вой крупнокалиберных турелей бронетранспортеров.
День клонился к вечеру, но как видно, шатровский батальон накрепко застрял и не в состоянии двигаться далее.
– Николаев, – слышу я резкий оклик Шаблия, – давай быстро в Алланд на бронемашине. Найди там Воронцова, выясни обстановку и назад.
Нашу трофейную бронемашину пехотинцы-десантники знали хорошо и привыкли к ней. Она не вызывала у них состояния отторжения, и опасность с их стороны была минимальной. Улицы Алланда изрыты воронками, дома со следами прямого попадания снарядов, со следами пулеметных и автоматных очередей. Кое-где возникли пожары, ревет раненый скот, слышны крики и вопли раненых людей. На проезжей части улицы, у стен домов, среди осколков черепицы и обломков битого камня, валяются трупы убитых.
Броневик наш пробирается с осторожностью. Разобрать что-либо в этом хаосе стрельбы и воплей достаточно трудно. Изредка попадаются бегущие куда-то пригибающиеся солдаты, с опаской оглядывающиеся на нашу машину, но, узнав «своих», продолжавшие бежать дальше. И мне начинает казаться, что стрельба идет не в одном направлении, как и должно быть по логике вещей, а как-то вокруг, по всем направлениям. Около одного из домов на перекрестке улиц я увидел офицера с голубыми погонами десантника и крикнул:
– Капитана Воронцова нет поблизости?!
– Вон. В соседнем доме, – ответил десантник и кивнул.
Я выскочил из машины и пошел искать Воронцова. Тот сидел за столом и что-то отмечал на карте.
– С чем прибыл? – спросил он меня и дружелюбнолукаво подмигнул.
– Начальство осведомляется, как дела? – говорю я.
– Как дела? – Воронцов на мгновение задумался. И, вдруг обрадовавшись чему-то, выкрикнул: – Ты, это, на своем бронированном ящере? Да? Помоги! Турель работает?
– Работает.
– Садани-ка мне вон по чердаку, – Воронцов ринулся к выходу, – вон дом. Засел гад с пулеметом и не пускает.
– Борис, – крикнул я, – подведи машину поближе к тому дому через перекресток. Только держись мертвого пространства. Серега! Постарайся с ходу влепить очередью. Можешь?!
– Запросто, – самодовольно отвечает Серега Жук.
