– Штрафники люфтваффе, военно-воздушных сил вермахта. Они имели заданием ликвидацию командного пункта дивизии, за который они и приняли нашу оперативную группу.
Выяснив, что дорога вполне свободна, группа управления обоих полков продолжала свой путь. Через какое-то время ко мне подошел Ярцев и, что-то протягивая в руке, доверительно прошептал:
– Это вот, с того, что вас придавил. Буссоль карманная да еще орден. Может, сгодится на память.
Я с удивлением смотрел на Ярцева, а он, сунув мне в руку какие-то железки, отошел, смущенно опустив голову.
Разжав ладонь, я увидел немецкую карманную буссоль и орден Железного креста третьей степени.
Теперь эти «сувениры» лежат в моем «домашнем музее», и гости – взрослые и дети – с интересом рассматривают их, даже не подозревая о том, каким путем они попали ко мне.
В четвертом часу вечера передовые роты головного батальона федотовского полка вышли на рубеж реки Першлинги с ходу форсировали ее. Подвижные группы заслона противника были ликвидированы быстро и стремительно. 351-й полк Федотова, приняв юго-западное направление, стал продвигаться в сторону населенного пункта Пира, подготавливая таким образом охват города Сенкт-Пёльтен с юга. Наш полк и весь транспорт федотовского полка переправлялись на противоположный берег Першлинга через мост большого населенного пункта или маленького города Богемкирхен. Взорвать этот мост немцам не удалось, и вскоре машины нашего полка и федотовский транспорт догнали пехотные колонны, двигавшиеся по дороге на Пира. 351-й наступает на левом фланге дивизии. Следовательно, по левую руку у нас самый настоящий «оперативный вакуум». Но, как я понял, это мало беспокоит и Федотова, и всех его офицеров – очевидно, тут в немалой степени сказывается психология десантников, приученных действовать вообще без флангов, в принципе.
К ночи, пройдя за день не более пятнадцати километров, федотовцы заняли населенный пункт Пира. Штаб нашего полка расположился в богатом и вместительном особняке. В помещении, однако, было очень жарко, и я вышел на улицу. Прислонившись к стволу какого-то дерева, я сел прямо на землю и стал смотреть в небо. Тишина вечернего покоя ничем не нарушалась, и мне уже начинает казаться, что такую благоговейную тишину невозможно, просто кощунственно нарушать какими-то выстрелами или взрывами. Неподалеку от меня – нас разделяет лишь автомашина – сидят солдаты батареи управления нашего полка.
Солдаты, естественно, травят байки. На этот раз речь идет о каком-то католическом женском монастыре в горах, куда наведалась наша «голубая пехота». Дружный смех заставляет меня невольно прислушаться. Как из рога изобилия сыпятся самые нелепые подробности, о которых сами они имеют весьма смутное представление, но которые разжигают в них самые безумные страсти и желания. А был ли в действительности этот монастырь? И вообще, мог ли произойти подобный случай без того, чтобы он не получил официальной огласки? Но ребята верят в то, что все происходило именно так, как о том свидетельствует солдатская молва. И тут уже их воображению, их фантазии – нет границ.
Подполковник Федотов не любит торопить события – его батальоны никогда не лезут, очертя голову, вперед. Никто и никогда не видел его подгоняющим солдат в атаку палкой, подобно Фирсову. Тем не менее командир дивизии генерал Виндушев, по боевым качествам, на первое место ставил, несомненно, 351-й стрелковый полк и его командира подполковника Федотова Павла Николаевича.
– Учитывая все это, – говорит Шаблий, – наблюдательный пункт следует выбирать таким образом, чтобы достаточно хорошо просматривались все наиболее важные подступы к городу.
Пройдя шесть километров по дороге на Санкт-Пёльтен, я обнаружил, в километре с небольшим от города, отдельно стоящий двухэтажный каменный дом – нечто вроде богатой фермы. Лучшего места для НП не найти. Когда появится Шаблий – неизвестно. Я достал свой «Дневник» и записал: «С рассветом 15 апреля мы подошли к окраине города Санкт-Пёльтен и заняли рубеж для штурма. Солнце только-только подымалось над горизонтом, высвечивая сквозь туман причудливый силуэт этого красивого, но чужого города. Вокруг тишина и ни единого выстрела».
