В возбуждении Мартин выпрыгнул из кресла и нервно заходил по комнате. Этот человек ждет от него помощи, но как, как Мартин может ему помочь? Что может сделать в этом странном случае? Ясно одно – Рон Митчелл смертельно опасен! Любая ошибка может лично для Мартина повлечь непредсказуемые последствия. Ошибка? Какая ошибка? В чем ошибка? В какой схеме действий? Такой схемы нет! Аналогов в практике Мартина не было. О чем он вообще сейчас думает? За много лет успешной работы Мартин впервые ощутил себя бестолковым дилетантом, беспомощным от собственного незнания. Он остановился и внимательно посмотрел на Рона. Ясные глаза, умный взгляд. В чертах лица – благородство. Отлично сложен. Нет, он не преступник, не хладнокровный убийца, как же он выжил в тюрьме? Что уберегло его от беспощадности тюремных нравов? Ощущение затаившейся в нем смерти? Сложный, слишком сложный случай, чтобы искать верную тактику на ходу, нет, на бегу, в неравной гонке со стремительным временем. Мартин Гиббс сел за свой стол. Он принял решение.
– Господин Митчелл, боюсь, я не в силах вам помочь.
Несколько секунд Рон спокойно смотрел на Мартина. Слегка ударив руками по подлокотникам кресла, Рон понимающее кивнул головой.
– Я надеялся, доктор, что вы настоящий исследователь грешных душ. Но быть в большей степени коммерсантом – ваше право.
– Господин Митчелл, противник, которого вы мне предлагаете, слишком опасен, чтобы бороться с ним вслепую. Он опасен и для вас, и для меня.
Рон поднялся с кресла. Окинув взглядом кабинет доктора, он остановился глазами на столе из ценной породы дерева. Рона привлекла фотография в красивой декорации. Без сомнения, на ней дети доктора. Несмотря на расстояние в несколько метров, Рон разглядел двоих малолетних мальчиков, похоже, близнецов, и почти взрослую дочь. У всех троих жгуче черные глаза. Голову девушки венчает воронья копна волос. Мартин перехватил взгляд Рона. В их встретившихся глазах неловко столкнулись одинаковые мысли, но ни один из них не отвел взгляда. Молча они смотрели друг на друга. В застывшей тишине слышался только ход больших настенных часов, бесстрастно отсчитывающих время, суть которого – в беспощадной бесповоротности событий, в жестокой невозвратности упущенного.
– Я был готов и к такому ответу тоже, – Рон взглянул на часы. – Вы правы, доктор, сложно бороться с тем, кого ты никогда не сумеешь увидеть, чтобы узнать и понять.
Мартин ничего не ответил. Он по-прежнему смотрел на Рона. По интонации голоса, по едва уловимым отблескам глубинных мыслей и чувств в его глазах Мартин понял, что Рон должен сказать сейчас нечто важное. Мартин ждал.
– Вы совершенно правы, доктор, я не знаю, какая сила мной движет. Я не знаю первопричины зла, которое творю. Я не хочу убивать, но я убил и знаю, что снова убью. И мне неведомо, кого, когда и как. Это случится, когда жертва, кто угодно – женщина, старик, ребенок – каким-то непостижимым мне образом окажется в моей ситуации, вместе со мной в тех обстоятельствах, в которых я буду должен убить, убить вне своей воли, убить в полном затмении разума… Я надеялся, доктор, что вы другой… но у меня нет права на обиду или осуждение. Это ваш выбор, и я отношусь к нему с пониманием. Был рад знакомству, господин Гиббс.
Кивнув в знак прощания, Рон вышел из кабинета. Мартин, минуту поколебавшись, быстрым движением руки схватил телефонную трубку.
Рон медленно шел по коридору, перебирая в уме имена других психиатров, о которых он узнал в поисках того, кто мог бы ему помочь. Из их большого числа только трое, не считая, Мартина Гиббса, заинтересовали Рона. Генрих Шрейер, немец по происхождению. Пенсионный возраст, множество трудов, звания, премии. Много положительных результатов, но все плюсы в одном секторе. Вряд ли он свернет с проторенной дорожки на нехоженую тропу. Ева Бойль, известная дама в медицинских кругах, оригинальная, смелая, дерзкая, всегда готовая изменить и свои, и чужие стандарты, но, к сожалению, занимающаяся сдвигами исключительно в женских умах. Майк Честер. К нему, как и к Мартину Гиббсу, Рон присматривался особенно тщательно. Молод, амбициозен, одно из научных пристрастий – серийные убийцы. Майк Честер помог полиции выйти на след психопата, убивавшего женщин с короткими, почти мужскими стрижками. Несмотря на молодость, Майк – признанный авторитет в научных кругах. Он напорист, порой до рискованности, но нет в нем того, что Рон увидел, вернее даже не увидел, а ощутил в Мартине Гиббсе – тайного знания в глубоких черных глазах о связи небесного и земного, живого и мертвого, прошлого и будущего. Мартин особенный. Рон чувствовал это, потому что сам был такой. Каждый из них по-своему отмечен божьим знаком. Смыслом жизни Рона стало познание смертного греха и поиск его искупления. Предназначение Мартина – реконструкция грешных душ из обломков, оказавшихся по разные стороны от границы между светом и тьмой.
