– А…в доме.
– Родители Кэт и ее кузен с семьей. Они переехали из Мичигана. Мы почти не видимся.
– Дэн не стал математиком.
– Они с Кэт решили все изменить, чтобы жить дальше.
– Они счастливы?
– Да, они любят друг друга.
– А дети?
– Трое. Младший Ричард очень талантлив.
– Дэн видит его великим математиком?
– Они с Кэт мечтают об этом.
– Мама, ты все время одна?
– Кроме двух раз в неделю, когда приходит патронажная сестра.
– А что потом, мама?
– Это решать вам с Дэном.
– Нам с Дэном?
– Отец завещал дом вам двоим.
– Нам двоим?…Я думал…отец…после того дня…
– Нет, Рон, ты для него остался сыном, любимым, как и прежде. Он считал это роковой случайностью, он верил – твоя душа не в крови.
– Он верил в это до конца?
– До самого конца, Рон.
Отец верил до самого конца! Верил, одиноко приняв на себя всю мощь общественного порицания. Дэна спасла немота. Мать – стены дома. И только отец каждый день после случившегося продолжал ходить на работу. Рон легко представил отца, высокого, прямого, бесстрастно холодного и с жарко кровоточащим от боли сердцем, с изнывающей от безответных вопросов душой. А Дэн? Простил ли Дэн Рона? Да имеет ли право Рон просить прощения у Дэна, имеет ли право вообще напоминать о себе?
– Мама, когда ты увидишься с Дэном,…я хочу попросить тебя…вообщем…
– Я не скажу, что ты приезжал, Рон.
– Спасибо, мама.
За окном тихо покачивал ветвями дуб. Это дерево они посадили всей семьей, когда купили дом. Посадили на счастье. Рон чувствовал, как слабеют тиски, сжимавшие его сердце страхом быть отвергнутым от родного дома. Он напрасно боялся. Мать и отец ждали Рона все долгие годы неведения о его судьбе, ждали и не верили в жестокий умысел совершенного им убийства.
– Рон…
– Мама?!
Рон не заметил, как подошла Лиза.
– Бедный мой мальчик.
Лиза взяла Рона за руки, погладила по волосам, провела по щекам, как в детстве, когда успокаивала после обиды или неудачи. В эти минуты маленький Рон всегда плакал, размягчая и смывая слезами все коросты с души, но сейчас глаза Рона оставались сухими.
– Почему ты не плачешь, Рон?
– Я больше не умею, мама…Моя душа… застыла.
– Она оттает, Рон. Ты снова научишься плакать.
Лиза обняла Рона, и он прижался к ней, как в детстве, изо всех сил.
– Мама, прости меня, я не хотел, никогда… никогда этого не хотел.
– Я знаю, Рон. Это было свыше.
– Я до сих пор не нашел ответа, мама, до сих пор не нашел.
– Ты подошел к нему совсем близко, Рон.
От неожиданности услышанного Рон резко отстранился от Лизы, но в глазах матери он не увидел успокоительной лжи – только твердую уверенность в истинности произнесенных слов.
– Откуда ты знаешь, мама?
– Я чувствую.
Лиза и Рон снова замерли в молчании, только их глаза растворялись друг в друге в жадном стремлении зримыми образами наполнить оскудевшую за долгие годы память.
– Мама, я сегодня счастлив. Впервые за столько лет,… впервые после детства.
– Это твой знак, Рон. Ты знаешь, куда идешь… Не останавливайся.
– Мама… я… я…
– Знаю, Рон…Ты больше не вернешься.
– Прости, меня, мама.
– Я люблю, тебя, Рон. Я верю в тебя… И я снова буду ждать тебя, Рон, каждый день буду ждать.
Рон не слышал последних слов матери. Лиза произнесла их в пустоту дверного проема, через который ее любимый мальчик вернулся в свою жизнь, которой Лиза никогда не знала, но которую наполняла каждый день своей любовью, верой и надеждой.
Рон с трудом переставлял ноги, с усилием подчиняя себе размякшее тело. За много лет он впервые чувствовал себя легко и свободно, так что с трудом управлял собой в этом забытом состоянии. Люди, дома, машины отстранились в другое бытие, а в этом был только Рон с мыслями о матери, Дэне, о будущем. Рон не видел, как с другой стороны дороги, лавируя между движущимися машинами, к нему прорывалась недавняя знакомая.
– Простите, Вы должны меня помнить…Рон, мой сын, он чуть не сбил вас на велосипеде.
– Что?
Рон с трудом возвращался в реальность.
– Я хотела спросить.
– Что спросить?
– Пожалуйста, остановитесь, мне так нужен ответ на этот вопрос.
Рон остановился и, наконец, осмысленными глазами посмотрел на женщину, узнав в ней случайную знакомую.
– Пожалуйста, ответьте, почему вы просили не наказывать ребенка?
Рон смотрел на женщину и внутренне удивлялся странности ситуации. Он, дважды убийца с тюремным стажем, давно не живший обычной жизнью, не имевший собственной семьи, не знавший отцовских чувств, вдруг стал надеждой на спасение чужого счастья, на создание новых отношений между матерью и сыном, более полных любовью и пониманием, чем прежде.
– Он не виноват.
– Как не виноват? – удивилась женщина. – Он вас чуть не сбил, он летел с такой скоростью…, я всегда прошу его не кататься так, а он все равно…
– Это был случай.
– Ну и что?
– Не позволяйте случаю менять вашу жизнь.
– Не позволять… Я не понимаю, – женщина беспомощно посмотрела на Рона.
– Об этом надо думать…
Рон обогнул застывшую в недоумении женщину и быстро пошел прочь, прибавляя шагу.
Он обязан успеть.
