…Рон шел по длинному темному коридору на расплывчатый свет по контуру далекой двери. Шаг за шагом он приближался к запертой за ней тайне. Рон шел очень тихо и очень осторожно, словно боясь случайным взмахом или несдержанным дыханием нарушить зыбкие границы горящего света. Шаг, еще шаг. Рон остановился, пристально всмотрелся вдаль сквозь плотную черноту. В трепещущем ореоле появились новые формы? Или незримые параллели темного коридора исказили знакомые очертания? Рон снова медленно пошел вперед. Шаг, еще шаг. Рон тихо приближался, не отрывая глаз от растущей полоски света, веря и не веря своим глазам. Ближе, еще ближе. Рон замер. Ровной полосой свет истекал из щели приоткрытой двери! В голове Рона бешено запульсировала кровь. Гулкие удары не давали услышать, что происходит за незапертыми дверями. Успокоиться, главное, успокоиться. Рон закрыл глаза. В полной неподвижности кровь постепенно умеряла ритм ударов. Рон услышал знакомые голоса, но тихое звучание не позволяло Рону их узнать. Почему они звучат так тихо, словно дверь, как и прежде, наглухо заперта? Рон открыл глаза. Он стоял в пустом темном коридоре за несколько метров до источника истины, струящейся мягким светом, в десятке шагов от тайны, призывно манящей разгадкой! Рон смотрел на свет, слышал тихий перебор речи за дверью, и не смел сделать ни шага вперед. Он чувствовал, как внутри него нарастает желание не открывать дверь. С каждым мгновением оно становится сильнее его стремления к разгадке тайны, пока не достигает той же неистовой силы, какой в прежних снах обладало его желание открыть таинственную дверь. Наполняемый ужасом от мысли передумать и шагнуть вперед, Рон резко развернулся и, сделав несколько больших шагов, прыгнул прочь, в черную бездну торжествующей ночи…
Рон распахнул глаза. Подушка и простыня были мокрыми от льющегося с него пота. Потолок, стены, дверь… Нет, дверь не та, и уже не ночь. За окном брезжит рассвет. Откуда окно? В коридоре нет окон…Он прыгнул на свою кровать, но как он сумел? Он и не сумел, он же спит на кровати, вернее спал. Он у себя дома, то есть в съемной комнате… Рон с облегчением закрыл глаза. Он спал, а теперь проснулся… Все хорошо, хорошо, это был только сон…Он не в адской пропасти, он в своей грешной, но все-таки земной жизни. Рон снова открыл глаза. Первый солнечный свет уверенно растворял остатки ночи, добавляя интенсивности цветам утренней палитры. Рон упоенно наблюдал расцвет нового дня, впитывая энергию пробуждающегося неба.
Наконец почувствовав, что способен двигаться, Рон поднялся с кровати, прошел в ванную, выбросив скомканную простыню в корзину для белья, встал под душ. Теплые струи воды смыли последние следы ночного кошмара. Слегка промокнув тело полотенцем, Рон, не одеваясь, сварил крепкий кофе. Глубоко втягивая аромат дымящегося напитка, он налил кофе в большую чашку, капнул сливок и с детской непосредственностью уставился на кремовое пятно, нехотя растворяющее свои сливочные кромки в горячем кофейном море.
– Ваш кофе, доктор! – с укоризной в голосе громко провозгласила Джудит, заметив, что босс никак не отреагировал на любимый черный кофе с большим сливочным пятном посередине, чашку которого она только что поставила ему под нос. Вздрогнув от неожиданности, Мартин едва не опрокинул на себя горячий напиток. С недоумением внезапно очнувшегося человека Мартин уставился на Джудит.
– Что с вами, мистер Гиббс, – спросила Джудит с профессиональным участием врача, обращающегося к страждущему пациенту. – Может, вам нужен доктор?
– Я сам доктор, – раздраженно посмотрел на нее Мартин. – Предлагаешь меня вызвать к самому себе?
– Это бы не помешало! – с демонстративной рекомендательностью ответила Джудит и, грациозно развернувшись, поплыла к двери, высоко держа голову и откровенно торжествуя по поводу оставленного за собой последнего слова.
Мартин провожал глазами Джудит, внутренне полностью соглашаясь со своевременностью доброго совета. После ухода Рона Мартин еще долго сам с собой обсуждал правильность сделанного Рону предложения. В двухсторонней аргументации верх брала то одна, то другая сторона. Мартин уехал домой без однозначного вывода, с разворошенными чувствами и тяжелой душой. Ночной сон, соответствуя его состоянию, был тревожен и прерывист. Не выспавшись, не отдохнув и по-прежнему в беспорядке чувств Мартин приехал на работу не как обычно, утром, а лишь к назначенному Рону времени. Первое, о чем он попросил Джудит, был крепкий горячий кофе со сливками. Другого кофе Мартин не пил.
Придет ли сегодня Рон, согласится ли на непредсказуемый эксперимент? Примет ли подсознание Рона установку Мартина? А если боязнь крика – не причина, а следствие другого страха, природу которого не осознает сам Рон, и суть которого не уловил Мартин? В этом случае Рон может повести себя вразрез заданной установке, и эта реакция будет абсолютно непредсказуемой. Может, и к лучшему, если он не придет. Мартин большими глотками выпил кофе, даже не заметив, что тот уже остыл.
